Пластовы: Выставка будет!

Подвести первые итоги V Международной ассамблеи художников «Пластовская осень» «Ульяновской правде» помогает чета Пластовых - внук художника, художник Николай Николаевич, и его супруга Татьяна Юрьевна, ставшие гостями нашей телевизионной студии.

Т.Ю.: - «Пластовская осень» была особо искренней и особо творчески плодотворной, и пролетела очень быстро и очень ярко. В то же время мы утвердились в мысли, что формат «Пластовской осени» хорош, но его можно расширять, благо потенциал велик. Нами не охвачено Поволжье, великолепные культурные центры - Нижний Новгород, Саратов, Самара, Казань. Мы можем их пригласить в Ульяновск с выставками, со своими собственными концепциями. В Саратове - символисты, Петров-Водкин - в Хвалынске, Фешин - в Казани - столько имен в Поволжье! 

- В этом году  ассамблея была посвящена 70-летию Победы в Великой Отечественной войне. И в выставочном зале Ульяновского областного художественного музея заработала выставка «А.А. Пластов. Великая война и ее герои». Выставлены подлинники. Расскажите подробней об этих картинах.

Н.Н.: - Мы привезли лучшее, что у нас было. Это «Фашист пролетел», «Суббота» и портреты. На выставке присутствуют два мира. Один более серьезный, напряженный представлен работой «Фашист пролетел». Или, как правильней ее называть, «Немец пролетел». Именно таким было первоначальное название, но после образования ГДР  Аркадия Александровича попросили переименовать картину. 

В Ульяновском художественном музее выставлен четвертый вариант этой работы. Первые варианты картины были более сдержаны по цвету, а эта построена на контрасте: ничто не предвещает трагедии - и вдруг человек из благости чудесной попадает в страшную трагедию. 

Рядом размещены портреты раненых, вернувшихся с фронта.  Другая стена - о повседневной жизни военной деревни: сельские ребятишки, портреты стариков. Поразительная картина «Суббота», где розовое в накидке женское тело, как жемчужина, на этой стене все связывает и держит.  Портрет Акулины Ларионовны - жены церковного сторожа, она была повитухой в Прислонихе. Через ее руки прошли все, чьи портреты представлены на выставке. Именно она приняла на свет всю Прислониху, своего рода этот образ - символ матери Земли. 

- В Музее А.А. Пластова открылась еще одна выставка «Виктор Киселев. Война глазами живописца». Николай Николаевич, какие ваши воспоминания об этом человеке и художнике?

Н.Н.: - Удивительная дружба Аркадия Александровича и Виктора Васильевича длилась полвека. Они вместе прошли очень многое, в том числе и войну, но по-разному. Виктор Васильевич был в действующей армии. Будучи в Прислонихе, в Москве, на Сталинградском фронте, Аркадий Александрович, страшно переживающий за будущее своего верного ученика, друга, шлет Виктору Васильевичу письма, в которые как первому зрителю вкладывает будущие свои картины в виде небольших акварелек. Это была и свое-образная художественная поддержка, чтобы Виктор Васильевич помнил в любой момент, что он художник. 

- А правда, что Виктор Васильевич был единственным учеником Пластова?

Т.Ю.: - Их дружба началась, когда Пластов еще сам был очень молод, он даже не окончил училище живописи, ваяния и зодчества. Родители Киселева как-то узнали, что недалеко от их села Комаровка живет профессиональный художник. И двух молодых людей отправили учиться к нему. Виктор Васильевич со своим другом стали заниматься у Пластова за мешок зерна. Пластов отнесся к занятиям очень серьезно. Это была такая смесь традиционной европейской мастерской, когда учитель и ученик работали вместе, но там были и приемы совершенно жесточайших штудий. Присказки Пластова в современной педагогической системе совершенно не применимы. Можно себе представить отчаяние наших бедных студентов, если мы такое скажем! Например, «не можешь рисовать - нечего учиться». Педагогическая система Пластова и Архангельского прямо противоположна. Если Архангельский все строил на удовольствие, на радости цвета, на вкусности, на красоте пейзажа, то Пластов ставил натюрморты из стульев или из угольников и циркулей. И считал, если ученик это не может изобразить, значит он не пригоден. Только через год занятий Пластов разрешал писать красками. Один подопечный не выдержал, ушел, а Виктор Васильевич оказался очень верным учеником. 

Позже у Киселева были разные учителя -  Крымов, Герасимов, он прошел основательную, мощную школу. Но главным учителем остался Пластов. До конца жизни он всегда с ним сверялся, но не стал копией своего учителя. Он вышел очень самобытным художником, со своим миром, со своим представлением о жизни, о ее смыслах. 

- Во время открытия выставок в Мемцентре кто-то сказал Николаю Николаевичу, что в семье Пластовых удивительные женщины, все как на подбор. А Николай Николаевич добавил: Татьяна Юрьевна - самая твердая из них, благодаря ей сохраняется творческое наследие семьи Пластовых…

Т.Ю.: - Я думаю, это не совсем правда. Наталья Алексеевна была очень твердым человеком. Она была истинно православным человеком, а истинное служение Богу требует твердости духа. Если бы она ею не обладала, не выдержала долгие годы жизни в деревне без мужа (Аркадий Александрович частенько отлучался из села, много работал в Москве) с маленьким сыном, выполняя всю сельскохозяйственную и домашнюю работу. И она, несмотря на бешеный темперамент Аркадия Александровича, могла настоять на своем. 

- Когда увидели в первый раз Татьяну Юрьевну?

Н.Н.: - Я служил в спорт-роте Военно-воздушной академии им. Гагарина, писал плакаты, портреты. Когда я в очередной раз приехал в мастерскую на Верхней Масловке за какими-то тюбиками, открываю дверь и вижу, что отец пишет портрет совершенно очаровательной особы. Для меня это было неожиданно. Потом отец говорит: «Колька, ты проводи девушку до дому». Родители мудро подвели нас к знакомству. 

- Для вас, Татьяна Юрьевна, появление молодого человека тоже было неожиданностью?

Т.Ю.: - Нас, конечно, родители не предупреждали. Николай Аркадьевич действительно писал мой портрет. А познакомились мы  в московском книжном магазине на улице Веснина. Это был очень дорогой магазин, где продавались книги зарубежных издательств. И я там покупала четырехтомный учебник французского языка, а Николай Аркадьевич -  двухтомник Донателло, огромный и очень дорогой. Собственно, я обратила внимание только на покупку. Если купленная мной книга стоила мою стипендию, то книга Николая Аркадьевиа -  целую зарплату. И я была просто потрясена и по-хорошему позавидовала. На выходе из магазина Николай Аркадьевич сказал, что хочет написать мой портрет. А я была девочка с филфака, которой было не до чего, кроме учебы. Тогда  Николай Аркадьевич вынул удостоверение Союза художников, и я, прочитав его фамилию, изумленно спросила: «Вы родственник Аркадию Александровичу Пластову?». Мне очень захотелось попасть в мастерскую Пластова. Про него я узнала еще в школе, когда мне на занятиях по английскому попалась тема о нем - в  течение 15 минут должна была рассказывать о Пластове на английском языке. 

- Следующий год будет юбилейным для вас, Николай Николаевич. Как вы его будете отмечать?

Н.Н.: - Я постараюсь никак его не отмечать, потому что вообще отношусь к своим юбилеям негативно. Выставка,  возможно, будет.

Т.Ю.: - Будем над этим работать. Это хорошая мысль. На самом деле выставка для художника - это очень большое испытание. Аркадий Александрович тоже при жизни не отвлекался на выставки: он понимал, если он будет готовиться к выставке, то не напишет какую-то важную картину. 

- Будем ждать от вас персональную выставку. Может, даже на следующую «Пластовскую осень».

Н.Н.: - Спасибо за предложение. Будем думать, докрашивать квадратные метры.

Ирина Антонова