Егор Кончаловский: "Аmerican dream - это жизнь в долг"

Ленин жил не ради того, чтобы разграбить страну.

Зима для творческого клана Михалковых-Кончаловских всегда была временем праздников. В холодное время года свои дни рождения отмечали сам патриарх, автор четырех стихотворных версий отечественного гимна Сергей Михалков и его любимый внук Егор Кончаловский, который в последнее время зачастил в Ульяновск. Последний его приезд совпал с еще одним юбилеем, напрямую связанным с его дедом. В январе исполнилось 80 лет с тех пор, как советская детвора впервые познакомилась с героем стихотворной трилогии про дядю Степу. С разговора об этом культовом персонаже русской литературы для детей и началась наша  беседа с Егором Андроновичем:
- Дядя Степа - персонаж, который, кажется, всегда присутствовал в жизни моей и всех советских детей. Он ведь, как не критикуй нашу литературу в советском сегменте истории, один из главных ее героев длительного периода. Это, по сути, идеализированный образ того человека, который должен нас защищать. Он настолько идеальный, что таких людей в жизни почти не бывает. Дядя Степа реально почти святой.
- Это легенда, что в продолжении «Дяди Степы» его сын получил свое имя в честь вас?
- Я тоже слышал такую версию. Причем она насильно декларировалась и даже насаждалась многими членами нашего многочисленного семейства. Давайте разбираться. «Дядя Степа и Егор» увидели свет в декабре 1968-го. Через пару - тройку месяцев продолжение поэмы о дяде Степе вышло отдельной книжкой. Но ее замысел Сергей Владимирович вынашивал - он мне сам об этом рассказывал - с 1965 года. Я появился на свет в 66-м. Поэтому я-то предполагаю, что сына дяди Степы и меня называли практически одновременно.
- Не потому ли именно вы были любимым внуком самого старшего Михалкова?
- Еще одно весьма распространенное, но от этого не становящееся истиной в последней инстанции суждение. Просто я старший сын старшего сына. Поэтому мы и общались больше и дружили, как мне казалось, крепче. Но как-то особенно он меня в толпе своих многочисленных внуков не выделял.
- Раз уж зима у вас традиционно была и есть время личных праздников, вспомните, какими подарками баловал вас дед?
- Он на самом деле в силу своей вечной занятости не слишком беспокоился о подарках, не особо, что называется, запаривался на эту тему. Когда у тебя столько внуков, трудно угодить каждому. Поэтому подарки мы с его стола, как правило, брали сами. Хорошие фломастеры, сувениры, которые он привозил из-за границы, - это же было советское время. Так что мы сами обеспечивали себя подарками за счет нашего дедушки.
 - Какую роль в вашей жизни вообще играет принадлежность к кинематографическому клану Михалковых-Кончаловских?
- Вы знаете, я сейчас нисколько не кокетничаю, но, когда отец Андрон Михалков- Кончаловский, а дядя - председатель Союза кинематографистов, для молодого режиссера это и подарок судьбы, и приговор.
- Какова судьба вашего нового кинопроекта «Легионеры», который вы снимали на «Беларусьфильме»?
- В прошлом году я вынужден был уйти из картины. Наотрез отказываюсь работать с директором киностудии Игорем Поршневым. Созданные им условия сделали наше дальнейшее сотрудничество категорически невозможным. Это очень обидно, тем более что я очень хотел снимать фильм и знал, как сделать достойное кино к юбилею нашей милиции-полиции.
- Несмотря на то что вы долгое время проживали в США, категорически не разделяете идеи американской мечты. Почему?
- Потому что пресловутая american dream - это главным образом ипотека. Это - безудержное потребление и жизнь в долг. Беда в том, что Россия, которая за долгие годы так и не обзавелась собственной мечтой, бездумно поглощает сегодня американскую модель, умудряясь над ней глумиться на каждом шагу. Эта мода диктуется нам как федеральными телеканалами, так и с экранов кинотеатров.
- Только ли телевидение виновато?
- И мы сами, конечно же. Телевидение как ретранслятор общей единой социальной концепции всего лишь предлагает то, чем оно нас считает.
- Ваш дядюшка недавно задекларировал: Михалковы-Кончаловские, мол, отчаянные государственники. Вы тоже?
- Ну, во всяком случае, я точно не либерал. Хотя и критично настроен по отношению к нашей стране, основная беда которой, по-моему, в том, что в какой-то момент она наполнилась юристами, менеджерами и продюсерами. То есть людьми, которые ничего не делают. А я режиссер и нахожусь в постоянном поиске героя нашего времени. Ну и не нахожу его сегодня. Снимать хочется про человека труда… В стране очень много сложностей и проблем.
- Верите в связи с этим в теорию мирового заговора?
- В Бранденбургский клуб, комитет 300, мировое правительство верю не особо. Я считаю, что все проще. Глобализация - это и есть мировой заговор. Сегодня практически все мировые мегаполисы схожи, как братья-близнецы. На Елисейских полях в Париже сегодня уже не осталось ничего французского. Там вместо парижских бистро сплошные «Макдональдсы», прочие фаст-фуды, кофе-шопы… Этот гастрономический пример ярко показывает главную цель «мирового заговора». Разрушить самоидентичность, сделать всех одинаковыми.
- Вы в Ульяновске частый гость. Что-нибудь из увиденного оставляет особенно яркие впечатления?
- В первую очередь сложившиеся хорошие отношения с вашим губернатором Сергеем Морозовым. Замечательные люди, такие как просто покорившая меня по-человечески Елена Николаевна Сергеева, директор музея современного изобразительного искусства, где экспонируется мой прадед Петр Кончаловский. Она  абсолютно гениальная культурная женщина, как будто из XIX века. Ну и, конечно, я не могу не связывать ваш город с Лениным. В последнее время у Ульяновска появились иные приоритеты: Карамзин, Гончаров, Пластов. Но Ленин-то все-таки больше пошумел. Можно спорить о полюсности его гения - плюс или минус. У меня, например, особенно в свете развала СССР, отношение к Ленину поменялось. В лучшую сторону. Кем бы он ни был - террористом или профессиональным революционером, что, впрочем, сейчас почти одно и то же, - все, за что его сейчас клянут, было продиктовано необходимостью и безграничной верой в экспорт рабоче-крестьянской революции. Он, несмотря на свою крайне радикальную установку на раздувание мирового пожара, мыслил глобально и был, кстати, настоящим собирателем земель, жил не ради того, чтобы разграбить страну. И еще, конечно же, здесь в Ульяновске, в отличие от Москвы, люди еще не разучились думать, не скатились до потребительского отношения к искусству, и к кино в частности…

Евгений Вяхирев

201 просмотр