Высота. Как запеть, работая на заводе

В цехе холодно. Чтобы согреться, можно подпрыгивать возле стендов, где расписаны достижения завода и развешены фотографии лучших его людей. Это не тот цех, где оборудование блестит металлом, а люди ходят в ярких касках и комбинезонах. За несколько десятилетий, что делают здесь дома, кажется, ничего не изменилось. Сверху, из кабинки, летит голос заводчанки - высокий, звонкий, как у всех героинь советских фильмов.

«Я не люблю слово «крановщица». Это серьезная мужская профессия, и называется она «машинист мостового крана», - Лидия Клопова «рулит» производством четверть века. Она приложила руку почти ко всем современным ульяновским панельным домам. Говорит, что моментально узнает родной санузел или стенной блок, когда заходит к кому-то в гости.

Достать форму, вынуть из нее изделие, погрузить его на тележку… Машинист крана - это огромные руки производства. Они поднимают и перемещают семитонные панели. Важно, чтобы эти руки были ловкими: сделав неверное движение, панель легко разбить. В такой вот ловкости состязались недавно машинисты кранов на конкурсе «Лучший по профессии». Лидия Клопова выиграла региональный этап.

«У всех кранов разное расположение контроллеров. Бывают быстрые и медленные краны, резкие и плавные, у каких-то тормоз нужно нажимать сильнее, у каких-то потише», - когда Лидия объясняет, она двигает руками так, словно прямо сейчас управляет процессом. Освоить новый кран - все равно, что привыкнуть к новому автомобилю. Если бы на месте заводской техники действительно были авто, Лидия Клопова была бы виртуозным водителем - на заводе она работает на 26 разных кранах.

У Лидии есть любимая машина - та, где ее кабина находится на высоте около десяти метров. «Я смотрю сверху и чувствую весь размах нашего производства, - говорит она. - Это такое удовольствие, такая романтика. Не замечаю часы и даже не устаю». Оператор  мостового крана не только выполняет свои несколько функций, но и задает настроение всей бригаде: «Если ты наверху спокойна и уверена, на тот же лад настраиваются и рабочие внизу».

«Не женское это дело - производством заниматься, - мы греемся в маленькой комнате отдыха рабочих. - Это мужчины в армии все время в одежде ходят, чуть ли не спят в сапогах, а нам это некомфортно. - Лидия поправляет шерстяной берет. Зимой она все время работает в пуховике и шапке. - Есть у нас один цех, я его каторгой называю. Там если сядешь, все - ни чаю согреть, ни перекусить. Глаза устают очень. Если белку в колесо пустить - вот так же. Но зарплата у рабочих в среднем тысяч двадцать получается», - говорит женщина после паузы с такой интонацией, что понимаешь: это считается много.

В начале двухтысячных было такое время, что зарплату не платили вообще. Лидии пришлось уйти на автозавод. Там освоила новую технику, но вот рабочая атмосфера была ей чужда: «Такое ощущение, что там до сих пор военное время. Это давит». Поэтому, как только кризис на родном заводе миновал, вернулась. «Мне нравится здешний коллектив. У нас есть общие приятные воспоминания. Собираемся  во время перерыва и вспоминаем, как хорошо было раньше. Как бесплатно на концерты ходили от завода. Для меня, молодой провинциальной девчонки, это было целое событие. Как летом на курорты ездили. Я, например, была в Прибалтике».

А еще Лидия и ее бригада высказывают свои предложения, как привлечь людей на производство сегодня: «Молодежь приходит, но, столкнувшись с трудностями, не задерживается. Это потому, что нет мотивации. Вот если бы доплачивали за стаж, был бы смысл оставаться: знаешь, что через пару лет будешь получать больше, потом еще больше…»

Двадцатилетняя Лида пришла на завод именно за хорошими деньгами в 1988 году. Она хотела стать агрономом, училась в техникуме. Но тяжело заболела мама, и семья осталась без средств к существованию. Лида вернулась в деревню, какое-то время работала там и ухаживала за мамой. Потом увидела в газете объявление, что требуются ученики-машинисты мостовых кранов. «Был у меня друг Миша, он мне тогда подсказал, что это очень хорошая работа, что они от 250 рублей получают», - рассказывает Клопова.

Через четыре месяца обучения девушка была готова управлять краном. Экзамены принимал тогдашний директор завода, он захотел взять бойкую девчонку к  себе. Лидия отмечает, что это была прекрасная система, когда работодатели сами приходили и разбирали «горяченьких» учеников.

Чтобы заработать побольше, девушка оставалась на две, а иногда и на три смены. Могла потрудиться аж на 350 рублей в месяц: «Одевалась-обувалась сама и семье помогала. Я почувствовала, что хорошо зарабатываю, мне это понравилось, и завод «затянул». А мечту стать агрономом Лидия исполнила чуть позже, на собственной даче.

«Знаете, как называли меня очень долго здешние мужики? Начальник. Я удивлялась почему. Они объяснили: потому что прежде чем приступить к исполнению какой-то работы, я планировала, как нам нужно действовать, чтобы получилось легче, быстрее, продуктивнее. Все соглашались, и мы дружно справлялись, - Лидия Клопова уверена, что труд рабочего именно поэтому нельзя полностью заменить механическим трудом. - К нашей работе можно и нужно подходить творчески. И с миром в душе. Мы ведь делаем вещи для людей».

«А еще я пою в церковном хоре. Это хоть и тяжело, но так приятно. Вот смотрите, все звуки нужно тянуть», - Лидия начинает партию, помогая себе руками (так же, как когда рассказывала об управлении кранами), и ее звонкий голос снова наполняет территорию завода.

Екатерина Нейфельд

692 просмотра