Война сквозь смех

Над глубоким оврагом - тяжелые облака. Она слышит, как свистят пули и взрываются снаряды. Воздух гудит, гул усиливается с каждой секундой. Женщина заплакала. «Ну что вы, Мария Афанасьевна, это всего лишь панорама Сталинградской битвы, это не настоящее», - провожатый обнял ее за плечи. Последний раз женщина видела эту картину, когда ей было девятна-дцать. Тогда она смеялась.

Танцы, месть и крысы
Девяностолетняя Мария Пастухова на кухне танцует польку, напевая мелодию себе под нос. Так же, в сорок первом, танцевала она в деревенском клубе, с подружками под гармонь. В тот вечер были на ней новые калоши. Она шутила: «Вот какие лакированные туфли мне дед из Астрахани привез». Наплясавшись, с хохотом расходились по домам. А на следующий день пришла весть, что старший брат Маши погиб на войне. Такие известия пришли во многие дома. Тогда они с девчонками собрались и решили, что будут мстить.
Мария сказала маме, что едет поступать в институт. А сама, по комсомольской путевке, поехала в Ульяновск на военные учения. Вместе с подругами. Уже потом, когда ничего нельзя было изменить, девушка написала письмо домой. Оно начиналось со слов «прости меня, дорогая мама».
«Молодец, малявка, метко стреляешь!» - командир был суров, но улыбался глазами. С винтовкой и пистолетом Маша справлялась играючи. Кидала учебную гранату и, хохоча, плюхалась на живот. Азбука Морзе давалась сложнее. Еще труднее было «малявкам» соблюдать дисциплину. На вечерней поверке шушукались и еле сдерживались, чтобы не прыснуть смехом. Однажды Маша за веселье отправилась мыть казарму и туалеты вне очереди.
Когда ее письмо дошло до Коромысловки, мама поплакала, успокоилась и начала собирать посылку: варежки, вязаные чулки, валенки, платок. Напекла лепешек, положила сушеной свеклы и картошки. Отец прошел 120 километров пешком до Ульяновска, чтобы доставить дочке посылку из дома.
Лепешки кончились моментально. Одну Маша оставила в кармане, про запас. Но утром обнаружила там только дырку. Крысы съедали все, что можно. По ночам девочки накрывались одеялом с головой, чтобы крысы не бегали хотя бы по лицу. Девочки засыпали быстро. А пока спали, у печки сушились их чулки. Бойкая Маша, когда удавалось, стягивала несколько поленьев сверх нормы: командиры могут и во влажных портянках походить, а женщинам сухое белье важнее.

Благодарность «стукачам»
Когда пришло время идти на фронт, Маша заболела аппендицитом. «Товарищ полковник, да ничего у меня не болит», - пыталась она уговорить главного, ведь понимала, что разлучат ее с подругами и неизвестно, увидятся ли они когда-нибудь еще. Но врачи поверили фактам, а не словам. Мария отправилась воевать позже других, когда наступил сорок третий год.
Впервые встретила немцев в Калинине. Дежурила ночью и совсем рядом услышала чужую непонятную речь. Понаблюдав, поняла, что у врагов кончилось горючее, их танки не могут двигаться дальше. Побежала, подняла роту, «настучала» морзянкой в Москву. Немцам пришлось сдаться. Прошло семьдесят лет, а Мария помнит, что «в ту ночь была ветрюга страшная».
«Не страшно! Нисколько. Убьют так убьют. Я по родным лесам и деревням гуляю», - с такими мыслями Маша «прогулялась» не только по деревням. Дошла до Москвы, Сталинграда, Курска, Полтавы, Киева, Варшавы. Приходилось не только отправлять сообщения, но и стрелять и кидать гранаты. Девушка делала это так же играючи, как на учениях.
Жили в разгромленных казармах. В окна вставляли прутья, чтоб хоть как-то защититься от ветра. Щели от ветра пели. Были времена, когда тревогу поднимали каждые пять минут. Раздеваться было некогда, спали в одежде. Девушки, как и мужчины, носили грубые кальсоны. Когда они натирали так, что становилось невыносимо, клали прямо в штаны снег. Ели все, что найдут. Заваривали лебеду и крапиву. А однажды нашли в лесу чернику. Наелись так, что весь рот почернел. Смотрели на чумазые лица друг друга, смеялись.
Теперь, в двадцать первом веке, Мария Афанасьевна живет за несколькими дверями и кирпичной стеной. Когда ночью просыпается от громких звуков с улицы, вскакивает, начинает метаться, рыдать. «Если бы меня рядом не было, она бы окна одеялами завесила, - говорит дед Виталий, который тоже пережил немало сражений в те годы. - Война теперь навсегда в голове, и не выбросишь ее оттуда».

«Машка контуженая»
День Победы Маша встретила в Польше, в военном госпитале. 28 апреля 1945 года ее ранило и контузило. Ей еще повезло, потому что доставляли туда людей без рук или без ног. Как везли ее домой, в Кузоватовский район, не помнит: то и дело теряла сознание. Когда приходила в себя, бормотала: «Доктор, милый, ты только не пиши диагноз мой. А то дразнить будут «Машка контуженая».
Но Машу никто не дразнил. Как участнице войны ей в первую очередь давали жилье и работу, где бы она ни жила. А это была и родная деревня, и Казахстан, и Украина, позже - Ульяновск. Мужчины влюблялись в сильную и веселую женщину. Но с любовью Маша не торопилась. Сначала все думали о том, как бы быстрее заново отстроить страну.
Женщина вышла замуж лишь в тридцать через год родила первенца, «куклёнка Жеку». Муж изменил, и она не простила, потому что «нет ничего страшнее измены, я ее всем нутром не перевариваю». Убежала от прошлого в Казахстан, там встретила главную любовь своей жизни - Владимира, от которого родила второго сына. Всей семьей переехали в солнечную Украину, где складывалось все поначалу очень солнечно: Володя своими руками строил дом, хорошо зарабатывал. Однажды за это его и убили: напали, чтобы отнять зарплату.
Спустя много лет Мария Афанасьевна не побоялась злых языков и вышла замуж в третий раз, за Виталия Андреевича. Их сроднил Сталинград, где оба воевали. Сроднила война, в которой прошла их юность. Бывают, они ворчат друг на друга и спорят. Но когда Мария говорит, что наша страна непобедима и так будет всегда, Виталий, который минуту назад хоть и ругал правительство, не говорит и слова против.
После пламенной речи Мария снимает с холодильника магнит с изображением Сталина, целует: «Родной ты мой!». Сталин надел на ее грудь первый орден. Он ей дорог больше остальных.

Екатерина Нейфельд
 

604 просмотра