Один день из жизни Сенгилея

Сенгилей – это меловые горы, порт и блинная столица. Вот и все, что большинству жителей области известно об этом районе. А ведь за строчками энциклопедий и туристических путеводителей стоят живые люди, которые делают жизнь Сенгилея сегодня. С некоторыми из них журналисты «Ульяновской правды» провели день рождения района.

Как обогатить песок
Вы знали, что практически все оконные и автомобильные стекла в нашей стране делаются из песка, который добывается в Сенгилеевском районе? Генеральный директор Ташлинского горно-обогатительного комбината Павел Балясников рассказывает об этом, а потом пожимает плечами: «Не такое уж и крупное у нас производство…».

Скромный директор
Процесс очищения песка от всего ненужного называется обогащением. Пожалуй, это самое философски верное понятие обогащения. Ежегодно в ГОКе готовят 550 тысяч тонн продукции. За семь лет своего существования предприятие стало одним из лидеров в отрасли. Объемы производства и продаж ежегодно увеличиваются.
- Но все это неинтересно, про это сто раз уже написали, - Балясников неохотно называет цифры. - Пойдемте лучше цеха посмотрим.
- А за что эти кубки и грамоты? - не желаем уходить так просто, через минуту, и киваем в сторону красного уголка.
- Это мы детям помогаем.  
Уже позже, порывшись в Интернете, узнаем, что предприятие спонсирует приюты,  детские сады, школы. Директор не распространяется обо всем этом подробно, стойко держит паузу. Продолжая изучать кабинет, проигрываем в нашей «игре в молчанку»:
- Что за камни? Те, что вы сами в карьере откопали? - образцы лежат, словно музейные экспонаты.
- Да. В мае мы подписали соглашение, что скоро откроем фабрику по обработке щебня. Это образцы будущей продукции, - Павел вертит кусочек щебня в руках. О том, что новая фабрика принесет региону миллионы рублей, десятки рабочих мест, что обеспечит материалом всю строительную отрасль региона, за счет чего снизится себестоимость, например, ремонта дорог, он опять молчит. - Пойдемте. Площадь у нас маленькая, экскурсия много времени не займет.

Оператор-император
Вся территория ГОКа усыпана мелким песком. Он лежит не только на полу и на земле, но и на стенах, перилах, стеклах. «Мы сейчас новую линию строим, обычно у нас чище», - оправдывается директор. Улыбаемся, заметив нарисованную пальцем на стекле рожицу. Выше - рисованный кот красуется и на верхнем окне главного цеха. Вот не верь после этого, что хаос порождает творческую энергию.
Один из этапов обработки песка мало чем отличается от просеивания муки. Из карьера он попадает в сита разного «калибра». На заводе их называют не «сита», а «грохота» - очевидно, в честь звуков, которые они издают, подпрыгивая на больших пружинах. Песок просушивается в печах, затем опять просеивается и поступает в магнитные камеры.
- Ни у кого нет кардиостимуляторов? - спрашивает Павел Балясников прежде чем открыть камеру. Здесь стоят настолько сильные магниты, что людям с аппаратами сюда лучше не подходить. - На финальном этапе песок очищается от примесей железа. Если в песке будет много железа, стекло не получится прозрачным.
Готовый песок насыпается в «банки» - громадные бочки, откуда фасуется в мешки, грузится в вагоны и разъезжается по всей России и странам ближнего зарубежья.
Павел рассказывает, что на заводе работают около ста восьмидесяти человек. Почти все - местные. Без помощи директора мы не смогли бы посчитать рабочих: их почти не заметно за «банками» и «грохотами». Познакомились мы только с главным оператором. Он сидит наверху, следит в окна и мониторы за общим процессом. На двери - приписка ручкой: «император».
- Бывает, камень попадает в оборудование, но мы такие дела быстро устраняем, мужиков много, - говорит «император». - Целый день за процессом слежу. Не, не устаю, привык уже.

Рабочие на «Мальдивах»
В карьере, где рабочие ГОКа добывают песок, слепит глаза. Летом здесь на несколько градусов жарче, зимой - холоднее и всегда - ярче.
- Песок у нас такого же цвета, как на Мальдивах, - смеется Павел Балясников. - Знаете, сколько людей сюда фоткаться приезжает?
- Экскаваторам они не мешают?
- Только те, что на квадроциклах тут катаются. Это, по-моему, совсем менингитные, - в песках Павел, кажется, чувствует себя уютнее, чем в кабинете. Как минимум, стал разговорчивее. - А еще у нас тут три лисы живут и заяц. За год одного зайца поймать не могут, представляете?
Экскаваторы не только откапывают песок, но и постепенно закапывают за собой ямы. Рекультивация - обязательное условие этого бизнеса. Карьер находится недалеко от ГОКа. По соседству находятся и потребители - два завода по производству строительных смесей. «С нами охотно сотрудничают, наш песок качественный и недорогой. Потому что мы используем экономичные технологии без воды, - заключает Павел, - у нас все просто».

Вывеска меняется - люди работают
Собранный урожай уже в амбарах под замком, технику готовят к первому сентября: мы застали руководителя сенгилеевского сельхозпредприятия Александра Цепцова в момент передышки между уборочной и посевной и поговорила о том, чем живет сегодня одно из тех хозяйств, которое в отчетах чиновники называют передовым.

О ценах и погоде
Табличка на дверях крупнейшего в Сенгилеевском районе сельхозпредприятия менялась не один раз, сейчас на ней написано «Шиловский кооператив».
- Вообще-то это уже не кооператив, а ООО «Шиловское». До этого был СПК, а еще раньше совхоз. У нас все с советских времен так и осталось: и земли, и техника, и люди, - шутит директор Александр Цепцов.
Вообще-то Александр Юрьевич скромничает. В этом году хозяйство первым завершило уборку зерновых. Зерна собрали больше, чем в прошлом году, хотя из-за засухи средняя урожайность оказалась невысокой - 16 центнеров с гектара.
- Земли у нас и так бедные, а тут еще и погода вносит коррективы: то засуха, то дожди, - объясняет Цепцов. - Нужны удобрения, а на них обычно не хватает денег. Они уходят на самое нужное: топливо, семена, зарплату работникам, налоги, свет, газ, воду. Но с этого года мы решили все-таки удобрения приобрести, будем стараться озимые подкормить.
Большая часть собранного урожая останется здесь же, в селе Шиловка. Примерно треть зерна в хозяйстве запасут на корма  для большого поголовья КРС, что-то в хозяйстве оставят на семена, часть в качестве натуроплаты отдадут работникам предприятия и еще часть - пайщикам. Остальное пойдет на продажу. Впрочем, пока тысяча тонн в закромах - это стратегический запас, продавать зерно в «Шиловском» не спешат.
- Цена очень низкая: шесть рублей за килограмм. Думаю, она еще вырастет, потому что зерна не так уж и много. А хорошего зерна еще меньше. Наше будет востребовано, - уверен мой собеседник.

Коровы и приметы
Едем на летнее пастбище. Здесь пасется половина районного КРС -  больше тысячи голов. Коровы же сейчас приносят хозяйству основную прибыль. В отличие от цен на зерно, стоимость молока в этом году существенно выше, чем в 2012-м, и сейчас составляет 14,5 рубля за литр.
- Хотя это тоже не цена. При нашей себестоимости нужно, чтобы молоко летом стоило рублей восемнадцать, а зимой - двадцать пять. Нам тогда и дотаций никаких не нужно было бы, - рассуждает Цепцов по дороге. - И на мясо бы цену поднять хотя бы до ста рублей, а то мы сейчас его продаем по восемьдесят рублей за килограмм. В итоге за полгода у нас по мясу уже двести тысяч убыток.
На подъезде к пастбищу встречаем гурт. За ним следит пастух-скотник Сергей Смирнов. В Шиловке он живет и работает второй год, приехал вместе с женой (она тоже работает в «Шиловском» - дояркой) из Киргизии.
- Сложно управляться с таким большим стадом?
- Да нет, я же не один, у меня собак свора, - улыбается Смирнов. - Вроде дворняжки простые, но умные, свое дело знают!
У его ног и правда вьются три пса, ожидая команд. Один из них - Васька, черный, почему-то с обрубленным хвостом, дает мне себя погладить, после чего убегает за коровами.
Коровы уходят искать траву повкуснее, а мы заходим в летнее стойло.
- Как у вас много телят!
- Сплюнь и по дереву постучи, - говорит мне Цепцов. - Это только майские, есть еще мельче…
Навстречу нам выходит девушка Александра. В «Шиловском» она работает дояркой, а по совместительству еще и дневным сторожем.
- У них семейная династия: папа, мама, сестра - все здесь работают, - рассказывает Александр Иванович. - С кадрами у нас вообще, слава богу, проблем нет. И агрономы хорошие есть, и зоотехники. Средняя зарплата не очень большая - одиннадцать тысяч, но зато стабильная. Вот люди и работают спокойно.

Индюшки из Смородины
Проселочная дорога, мост через «Зонские» пруды - и наша легковушка оказывается в старинном селе с красивым названием Смородина. Живописный уголок облюбовали дачники, среди которых были и талантливые художники. Однако мы едем в гости не к тем, кто сохраняет местные красоты на холсте, а к тем, кто умело пользуется дарами природы - к семье фермеров Жуковых.

«Уральские карлики» на бывшем карьере
В качестве сопровождающего с нами едет начальник управления сельского хозяйства и продовольствия администрации Сенгилеевского района Рамис Саржанов. По дороге он с гордостью рассказывает о хозяйстве Жуковых. Они разводят птицу достаточно редкую для региона - индюшек.
- Желающих заниматься своим делом в районе немало, - говорит Саржанов, - но сельскохозяйственная работа требует больших вложений - физических и финансовых, а результата надо ждать долго. По пальцам могу пересчитать тех, кто не бросил начатое дело и добился успехов. Из 147 зарегистрированных в районе фермерских хозяйств осталось всего двенадцать.
Жуковы из города к нам приехали, но теперь так к земле приросли, что любой сельчанин позавидует их фермерским успехам: выращивают и продают до пяти тысяч штук индюшек. Приехали.
На участке когда-то брошенной земли, а точнее - карьера с песком и камнями, мы не увидели роскошного хозяйского особняка и высокого забора. Но небольшие постройки охраняет собака серьезной породы - алабай. Как выяснилось позже, в хозяйстве несколько таких собак - у каждой свой объект.
Глава семьи Виктор Иванович Жуков, начав разговор, поспешил снять с себя «бремя ответственности»: «Фермерское хозяйство на сына Михаила зарегистрировано, пусть он и рассказывает про индюшек. А я вас чаем с медом напою, двор покажу».
Старший Жуков «поставил бизнес на рельсы» и теперь может себе позволить вплотную заниматься любимым садом. Элитные саженцы и семена он выписывает и привозит отовсюду, даже из-за границы. Уж осень у порога, а сортовая виктория все еще кустится на насыпных грядках, ремонтантная малина склонила отяжелевшие от ягод ветви. Впервые в его саду мы увидели стелющиеся яблони:  уральские карлики - ветви растут не вверх, а параллельно почве. В теплице соседствуют помидоры с разных частей света - нас угостили итальянскими.
Сады ли Семирамиды оказали влияние на хобби Виктора Ивановича, но он практически камни сумел оживить. Местные жители не верили, что на заброшенном карьере можно заниматься земледелием.
- В чем секрет успеха? - переспросил Виктор Иванович. - В большом желании увидеть результат и …в капельном поливе.

Преданная утка
Но главными для Жуковых все же остаются индюшки. Идея выращивания птицы появилась не на пустом месте. Виктор Иванович с детства любил всякую живность. Он помнит преданную утку, которая ходила за ним по пятам, провожала и встречала из школы. Людям, оставшимся без работы, психологи советует вспомнить свои детские мечты и попробовать их реализовать. Жуков так и сделал интуитивно. В годы перестройки лишился работы в «Ульяновскэнерго» и решил начать жизнь с нуля, на земле. Всему учился сам, немного было информации по выращиванию индюшек.
Два молодых алабая пропустили нас на территорию птичника, видимо, доверили охрану своему родителю. Пес размером с большого теленка, не выходя из-под навеса полаял для острастки, переполошив разновозрастных индюшек, и успокоился - хозяева рядом.
- Здесь расположен кормоцех, неподалеку - инкубаторы, а вот корпуса для маточного поголовья арендуем в соседнем селе, - рассказывает Михаил. - Все идет хорошо, хотим и дальше расширяться.
- Выделим им еще земли под строительство корпусов, - включается в разговор начальник сельхозуправления Саржанов. - Жуковы умеют работать.
Фермеры продают птиц не только на мясо, но и на доращивание, участвуют в ярмарках в районе и областном центре. Потребители есть.
«Удовлетворение приходит тогда, когда твой труд востребован и приносит желаемый эффект», - считает младший из Жуковых Михаил. В свои двадцать пять лет он уже научился работать и нести всю полноту ответственности за свое дело.

Сенгилеевский «Олимп»
Кабинет директора ФОКа «Олимп» Ольги Горшковой - настоящее хранилище кубков и дипломов. За несколько лет работы комплекса Сенгилей вышел в лидеры спорта по области. Победа за победой в футболе, хоккее, лапте… Ольга Николаевна говорит о них будничным тоном - к хорошему быстро привыкаешь.
На втором этаже - тренажерный зал. Занятия доступны для любого желающего - всего сорок рублей в час. Снаряжение новенькое, блестящее и главное - разнообразное. Ничем не хуже, чем в солидных спортклубах. Только вот во время моего визита зал почему-то пустовал. «Все вечером приходят», - объясняет директор и ведет показывать спортзал. Впрочем, и здесь спортсменов не так много. Двое парней набивают мяч и бросают его в корзину.
А рядом с «Олимпом» вовсю идет стройка. Скоро длинные металлические трубы, строительные балки превратятся в бассейн. Ольга Николаевна прерывает рассказ и машет рукой своему давнему другу и коллеге Сергею Шубину. Он руководит детско-юношеской спортивной школой в Сенгилее. Продолжаем разговор о спорте уже втроем.
Спортивная школа - это помещение, которое по внешнему виду и занимаемой площади уступает «Олимпу». Но это по-прежнему отличная команда тренеров и воспитанников, которая может составить конкуренцию новому ФОКу. Только ни к чему тут конкуренция: люди занимаются одним делом и поэтому дружат.
Сергей Петрович тренирует местных спортсменов без малого 23 года. Школа стала первым местом, где сенгилеевцы начали осваивать боевые искусства дзюдо и самбо. Из некоторых первых воспитанников уже выросли сегодняшние тренеры.
Стены кабинета, в котором Сергей Петрович работает вместе со своими помощниками, увешаны фотографиями «птенцов шубинского гнезда», среди них: действующие мастера спорта, учащиеся школы и просто люди, для которых сенгилеевский спортзал стал вторым домом. Специально оборудованный уголок для чаепитий был и остается любимым местом, где время от времени встречаются спортсмены-выпускники. «На нашем столе бывают только чай и торт», - улыбается Сергей Петрович.

Тайная комната
По словам сенгилеевских краеведов, есть идеальное здание для главного районного музея: старинное, двухэтажное, из красного кирпича. Но сегодня на нем красуется большая вывеска «Солярий». Сам музей ютится в соседнем деревянном домике. Чтобы разместить там юбилейную выставку «Гордость района», сотрудникам музея пришлось в буквальном смысле прикрыть основные экспонаты.

Древний фонарь и шумящая подвеска
Посередине небольшой комнаты - стол, где лежат альбомы со старыми фотографиями. Вдоль стен стоят стенды, где написано про экономику, сельское хозяйство, культуру и социальную сферу района. Буквы и фотографии. Это все, что есть в главном музее Сенгилея? Уловив разочарование на наших лицах, местный экскурсовод Юрий Крылов встает на колени, задирает один из лоскутов от «Гордости района» и пролезает куда-то под него. «Кто со мной? Тут есть что посмотреть», - голос Юрия доносится будто из тайной комнаты. Долго не думая, все встаем на карачки и следуем за экскурсоводом. Последней заползает директор музея Наталья Кольцова.
Оказываемся будто в другом мире. Горшки и кувшины из бронзового века и эпохи Волжской Булгарии, старинный граммофон, прялка, лампы. «Это фонарь рабочего цемзавода начала прошлого века», - Наталья Владимировна аккуратно снимает с полки экспонат. Он сделан из стекла и меди, внутрь вставлена свечка.
А вот самая ценная находка музея - коньковая шумящая подвеска. Юрий Крылов сам откопал ее. Такую подвеску, по словам археолога, носили женщины финно-угорского племени меря. В XI веке часть населения племени переместилась на территорию современного Сенгилея. И вот, четыре года назад, близ Городища старинная бижутерия была найдена и помещена в музей.
«Сейчас в нашем районе роет кто угодно: иностранцы, москвичи, черные копатели, только не мы. У нас денег нет на это, - Юрий Крылов сидит на старинном столе, болтает ногами, очки поднял на лоб, челка взъерошилась, - похож на «чокнутого профессора» из фильма. - Я бы рад сотрудничать даже с черными копателями, лишь бы они меня на раскопки взяли и хотя бы сфотографировать дали то, что находят».
«А сколько картин у нас хранится в закромах, друг на друге, как селедка в банке, - подхватывает разговор о недостатке средств директор. - Наши местные художники писали Сенгилей и его жителей. Рады бы все развесить, да негде. Почему здание нам не отдают? В кризисные годы, когда у района денег не было, его частникам продали. Теперь уж нам его не получить», - спокойно объясняет Наталья Владимировна.

Блинный порт
«Хотите, блинную комнату покажу?» - киваем, и Наталья Кольцова ведет нас через улицы к небольшому зданию на берегу Волги. - «Раз назвались блинной столицей, решили, что надо соответствовать этому не только раз в год. Я и еще двое предпринимателей оборудовали специальную комнату для туристов», - директор музея возится с амбарным замком. «Блинное место» расположено в одном из местных кафе. Небольшая инсталляция с муляжами блинов и самоваром, информационные стенды, - вот и вся комната. Туристы здесь бывают редко, открывается она по случаю. В ней больше рассказывается, чем показывается. Рецепты блинов, история блюда, традиции, с ним связанные.
Смотреть в комнате особо нечего, выходим быстро, но задерживаемся на берегу. Все-таки здесь слишком красиво, чтобы просто пробежать мимо.
- На том берегу, смотрите, наша знаменитая «пьяная ива».
- Почему пьяная?
- Наверное потому, что там часто народ отдыхает. А рядом бывший совхоз. Теперь он не работает. Люди занялись в основном кафешками. Но я считаю, чтобы народ из района не уезжал, больше рабочих мест на производствах нужно. Хотя и малый бизнес - это не плохо. На предпринимателях у нас многое держится. Ту же «блинную» открыли, памятник-фрегат построили…
- Наталья, вы здесь с самого детства живете. Если бы приезжий человек спросил у вас, что такое Сенгилей, что бы вы ответили в первую очередь?
- Сенгилей - это природа. Как бы ни менялась жизнь, она здесь остается потрясающей. Хотя, знаете, раньше на улицах много вишен и яблонь было. Весной идешь, все цветет, как в сказке. Деревья - общие, набирай - не хочу. Только не солили эти яблоки! - смеется. - Теперь спилили эти деревья, старые они стали. Новые никто не посадил.


Екатерина Нейфельд,
Алёна Дамбаева,
Любовь Балакина,
Александра Степанова

1408 просмотров