Не только птицы. Какие тайны Пушкина и Циолковского хранил великий орнитолог Сергей Бутурлин

Имя Сергея Александровича Бутурлина в Ульяновской области прочно связано с охраной природы и орнитологией. Однако за образом сурового исследователя Севера скрывался человек энциклопедических знаний, вступавший в интеллектуальные поединки с гениями своей эпохи.

Участницей VIII Всероссийских Бутурлинских чтений стала его внучка - исследователь истории рода Ирина Александровна Бутурлина. В течение 20 лет она передает Ульяновскому областному краеведческому музею труды деда, но нынешний, восьмой форум стал исключением: Ирина Александровна раскрыла публике Сергея Бутурлина не как ученого-биолога, а как глубокого литературоведа, философа и критика.

Спор с Циолковским: «Вы математик, а не биолог»

В архивах Российской академии наук, в фондах Константина Циолковского, Ирина Бутурлина обнаружила письма своего деда, написанные в конце 1930 года. К тому времени Сергей Александрович уже семь месяцев был прикован к больничной койке. Прочитав работу Циолковского «Будущее Земли и человечества», больной орнитолог не смог удержаться от возражений.

«Ваша маленькая книга так оригинальна и талантлива, что я не мог удержаться от желания высказать вам часть своих возражений, - писал Бутурлин. - Мечта завоевывать тропики, двигаясь сплошным фронтом и истребляя на пути всю растительную и животную жизнь, есть мечта опасная, вредная и реакционная. Она сразу показывает в вас математика и физика, но не биолога».

Бутурлин напомнил ученому курьезный случай из Парижской академии, когда математик «доказал», что ласточки не могут летать, забыв об их биологических особенностях. Несмотря на критику, Циолковский прислал ответ и другие свои работы. Переписка заняла сорок листов. Главной темой стала проблема пространства и времени. С присущим ему юмором орнитолог парировал космические планы физика: «Вы ставите задачи человечеству навести порядок в других солнечных системах, но если время бесконечно, то многие миры должны быть неизмеримо старше нашего солнца. Почему же их обитатели до сих пор не навели порядок у нас?»

Тайная любовь Пушкина

Литературоведение было еще одной страстью ученого. Ирина Александровна показала участникам чтений четырехтомник Пушкина 1921 года, принадлежавший деду. В нем - 94 карандашные пометки.

Бутурлин был дотошен: напротив строки «Налейте мне вина кометы» он уточнил: «Вино 1811 года». И действительно, вино из урожая 1811 года, когда в небе сияла комета, так и называлось во Франции. В некоторых местах ученый даже предлагал заменить слова поэта, и, как выяснилось позже, в более поздних академических изданиях его правки были приняты.

Но главным открытием стало письмо Бутурлина к Владимиру Бонч-Бруевичу, на тот момент руководителю Государственного литературного музея. В нем орнитолог выступает как серьезный пушкинист. Он делится исследованием своего друга - зоолога Андрея Семенова-Тян-Шанского. Тот пришел к выводу, что главной и вечной любовью Пушкина была не Наталья Гончарова, а Елена Раевская.

«Под этой поверхностью (легкомыслием поэта) скрывалась способность любить не только очень глубоко, но и очень долго, - писал Бутурлин Бонч-Бруевичу. - Я имею в виду его долгую любовь к Елене Николаевне Раевской… Способность на протяжении десятка лет, несмотря на разные увлечения, любить одну женщину - это не мелочь для характеристики гения».

Бутурлин и Семенов пытались опубликовать эту работу, но безуспешно: академики считали, что «любовным эпизодам больше в жизни Пушкина ничего не прибавят».

Поэтический диалог тираноборцев

В том же письме к Бонч-Бруевичу Бутурлин выдвинул смелую гипотезу о литературном диалоге Пушкина и Лермонтова. Он первым заметил, что стихотворение Лермонтова «К*» является прямым ответом на «Стансы» Пушкина 1826 года.

«Какие упреки, каких друзей? - писал Бутурлин, анализируя строки. - Возьмите стихотворение Лермонтова… К кому из тогдашних поэтов он мог обращаться с таким глубоким уважением? Кто был в ссылке? Ясное указание на оду Пушкина «Вольность».

Позже внучка ученого нашла подтверждение, что эта мысль звучала и раньше (в лекциях Максима Горького на Капри и статье Георгия Маслова 1915 года), но Сергей Бутурлин пришел к ней самостоятельно и независимо.

В завершение своего выступления Ирина Александровна передала в фонды Ульяновского краеведческого музея два уникальных семейных артефакта: книгу «Систематические заметки о птицах Северного Кавказа» с дарственной надписью жене ученого и рукописную записку матери Бутурлина. В ней Елизавета Михайловна пишет о переезде семьи из сибирской ссылки в имение под Симбирском в 1883 году - именно там, в селах Лава и Белый Ключ, юный Сергей сделал свои первые шаги в орнитологию.

Ирина АНТОНОВА

Читайте наши новости на «Ulpravda.ru. Новости Ульяновска» в Телеграм, Одноклассниках, Вконтакте и MAX.