Андрей Пашкин: «Надо сделать историю ближе и понятнее человеку»

 В архив еще лет десять назад обращались почти исключительно за справками, которые помогали решить определенные бытовые проблемы - установить правильную пенсию или разобраться с земельным вопросом. Были еще профессиональные историки, чья работа связана с документами в первую очередь, и историки-любители, желающие докопаться до хитросплетений своей родословной или проникнуть в суть иных вопросов мироздания. Сейчас же архивы открываются в прямом смысле этого слова - организуют выставки документов из собственного фонда, проводят публичные лекции и экскурсии, занимаются книгоиздательской работой и популяризацией исторических знаний.

Все это относится к работе Государственного архива новейшей истории Ульяновской области. Казалось бы, солидный возраст учреждения - в прошлом году архив отметил 75-летний юбилей - не располагает к преобразованиям. Да и, как говорится сейчас, бэкграунд партийного архива, где большинство документов носило гриф секретности, не добавляет открытости. Тем не менее архив новейшей истории находится в первых рядах сторонников изменения роли хранилищ документов в нашей жизни. Как удается сочетать традиции и новшества, корреспондент «НГ» обсудил с директором Государственного архива новейшей истории Андреем Пашкиным.

Андрей Геннадьевич, 2020 год объявлен президентом России Владимиром Путиным Годом памяти и славы. Как архив готовится встретить важную дату - 75-летие Победы в Великой Отечественной войне?

- Мы готовим к публикации самые интересные документы, связанные с историей Великой Отечественной вой­ны. И здесь нужно отметить два проекта, над которыми мы работаем. Первый из них - «Письма с фронта», куда уже вошло более 800 писем, адресованных родным, друзьям и знакомым в Ульяновской области. Военную корреспонденцию собирали по всем городам и районам, по семейным архивам, музеям, библиотекам и так далее. В итоге около ста писем впервые попали в руки архивистов. Среди них стоит отметить письма фронтовика - первое написано в самом начале войны, а последнее им отправлено за несколько дней до гибели. Другой ветеран досконально и с зарисовками карты описал свой путь из армии домой после демобилизации.

Книга уже полностью готова, и мы планируем, что ко Дню Победы она будет презентована. А фонды архива пополнились уникальными документами, рассказывающими о доблести и героизме наших предков.

Второй проект, насколько я понимаю, также связан с историей войны?

- Да, он посвящен созданию сборника под предполагаемым названием «Эвакуация: трудный путь к Победе». Документы, которые в него войдут, будут не просто опуб­ликованы впервые и станут доступными широкой общественности. Надо учитывать, что они долгое время хранились в строжайшей секретности и даже не выдавались в читальном зале.

Этой книгой мы стремимся показать эвакуацию не просто в качестве перемещения предприятий, а как глобальный и организованный процесс, который планировался заранее, еще до начала войны. Нам повезло, что у нас на хранении находится архив партийной организации швейной фабрики имени КИМ, первой прибывшей в Ульяновск. Кроме интересных свидетельств, рассказывающих о том, как начинало разворачиваться производство, собраны первые впечатления работников об Ульяновске, которые помогают восстановить реалии жизни города в военное время.

Эвакуацию нужно воспринимать как комплексный процесс, относящийся не только к предприятиям и учреждениям, но и к работникам и их размещению, в том числе в сельской местности, детям и детским домам и даже к еще одной не слишком освещенной теме - эвакуации сельскохозяйственных животных. Еще один вопрос касается пребывания в Ульяновске центральных органов православной церкви. Документов об этом мало, но и здесь есть открытия - мы нашли копию благодарности Сталина митрополиту Сергию за сбор средств на строительство танковой колонны «Дмитрий Донской».

Если эвакуация была глобальным и комплексным процессом, то можно ли то же самое сказать о реэвакуации?

- С реэвакуацией дело обстоит сложнее. Во-первых, многие эвакуированные предпочли остаться в городе: например, дети из Ленинграда, что подтверждают личные фонды, хранящиеся в архиве. Во-вторых, процесс реэвакуации сильно растянулся во времени и закончился только к шестидесятым годам. Почему делается такой вывод? Потому что еще в 1958 году ставился вопрос об освобождении зданий школ, занятых во время эвакуации. В-третьих, многие предприятия остались работать в Ульяновске, а доля городского населения выросла за годы войны на 10 процентов.

В конечном итоге эвакуация стала одной из главных причин создания Ульяновской области. Оперативно управлять регионом из Куйбышева стало неудобно. Хотя уже в конце тридцатых годов этот вопрос находился на повестке дня - Ульяновск и Куйбышев существовали во многом оторванно друг от друга. Много ли можно назвать районных центров, где существовали в то время вузы? А в Ульяновске, напомню, действовал педагогический институт.

Кроме юбилея Победы, в наступившем году предстоит отметить еще несколько важных дат, непосредственно связанных с двадцатым столетием. Как к ним готовится архив новейшей истории?

- Мы готовим несколько выставочных проектов. Они будут посвящены и 75-летию Победы, и 150-летию со дня рождения Владимира Ленина, и 25-летнему юбилею Законодательного собрания. На всех выставках будут представлены документы, которые ранее не экспонировались.

В этом вопросе нам помогает сбор личных фондов наших земляков. Около месяца назад к нам поступили на хранение документы известного ульяновского ученого, политика и предпринимателя Исаака Гринберга. Архивисты находятся в постоянном поиске потенциальных документодержателей и проводят с ними планомерную работу.

Могу отметить, что в настоящее время требуются фотодокументы с середины 1920-х до начала 1950-х годов из личных фондов. Их находится не очень много на хранении, а фотографии между тем содержат большое количество информации для историка - о людях, быте, оформлении улиц и архитектуре. Поэтому мы с радостью готовы принять их на хранение - как подлинники, так и копии. После необходимой архивной работы с ними фотографии станут доступными для всех.

В целом же отмечу, что личных документов в архив поступает много. Только за прошлый год получено более 1 600 единиц хранения.

Вы упомянули, что фотографии будут доступны для всех. Речь, насколько я понимаю, идет об оцифровке бумажных носителей и размещении их в электронном виде?

- На юбилей архива в прошлом году губернатором Сергеем Морозовым был подарен второй сканер, и дело пошло быстрее. В настоящее время мы проводим оцифровку документов Ульяновского горкома партии. Дошли до конца тридцатых годов. Полностью сделали электронные копии всего фонда фотодокументов, музея комсомольской славы и документов первых лет советской власти.

Это очень интересный пласт истории, который, к сожалению, мало исследован. Говоря о тридцатых годах, исследователи зачастую концентрируют внимание на двух событиях - голоде в начале десятилетия и репрессиях в конце периода. Однако не учитывается повседневная жизнь, мощное развитие культуры и образования, изменения в быту. Историю тридцатых годов нужно очистить от определенных штампов, которые появились благодаря людям, плохо знающим историю, но желающим о ней говорить.

И доступность документов архивного фонда как раз позволяет сделать историю понятнее и ближе к обычному человеку. Я надеюсь, что в скором времени мы сможем приступить к созданию электронного читального зала. Уже сейчас все описи документов находятся на нашем сайте - достаточно найти и заказать интересующий документ, после чего прийти в архив и получить его в читальном зале. С появлением же виртуального читального зала не надо будет даже выходить из дома. Документы будут доступны в электронном виде. Это существенно упростит работу с источниками и сделает историю ближе и понятнее.

 

Данила НОЗДРЯКОВ

1655 просмотров