Жизнь после войны

Сейчас у Андрея Кудряшова есть свой дом у пруда с беседкой и мангалом, две кошки и две собаки. Есть сын и дочь, любимая жена и свой небольшой бизнес. Страшно, рассказывает он, оттого, как все хорошо. Почти забылись и сны о войне. Андрей Кудряшов прошел первую чеченскую.

 

Война для него началась в 1995 году. Служил срочником в отдельной бригаде резервно-оперативного назначения. Маме писал, что все хорошо – мол, в боевых действиях не участвует. Правда, материнское сердце не обманешь – оно чувствует все...

 

Зинаида Александровна Кудряшова умерла от сердечного приступа, едва дождавшись сына из Чечни.

 

Люди, которые видели войну, не любят говорить о ней. И все-таки ветеран первой чеченской согласился рассказать «Народной газете» о своей жизни после Чечни и о том, как один год повлиял на двадцать лет после.

 

Узнал, что такое «нет сил»

 

– Как прошло твое знакомство с войной?

 

– С 1994 года я служил срочником, через год отправили на Северный Кавказ. А там, в Чечне, нас как бригаду оперативного назначения совали везде. Я был в Грозном, Новогрозненском, Червленом, Гудермесе, Хасавьюрте… Отправляли везде, «где горело».

Сама война меня сначала не потрясла. Впрочем, удивило другое. Я вырос в деревне, привык к усталости, как мне казалось, но только там, на войне, я узнал, что такое «нет сил», что такое «я не могу встать». В боевых действиях мы потеряли много людей, часть уменьшалась на глазах, когда я уезжал в 1996 году, у нас было 15 убитых, 98 раненых – половина состава отсутствовала. Вот и вся война. А на гражданской жизни все пошло хорошо…

Все хорошо. Но ужас пережитого не давал покоя во сне. Андрей рассказывает: просыпался от того, что казалось, все вокруг горит, их окружили и в лицо кричат: «Аллах Акбар». А потом они снова, как на войне, вырываются из окружения. Видел во сне, что опять теряет друзей, а вокруг рвутся мины...

 

– Все-таки почему ветераны чеченской не любят рассказывать о самой войне?

 

– Честно говоря, я вчера согласился на это интервью, а потом, к вечеру, настроение немного изменилось. Не знаю почему, как-то не по себе стало. К тому же истории о войне, возможно, не всем приятно будет читать.

 

Вот одна из них – восьмое марта, наша колонна тогда двинулась к населенному пункту Черноречье. Мой покойный товарищ тогда сказал: «Ты не заметил, что колонну обогнала машина?». Нам готовили ловушку. Ждали впереди. Первые два БТРа подбили, они тут же загорелись. «Синий» – водитель, с которым я ехал (Сам Андрей Кудряшов был оператором-наводчиком), закричал. Мы стояли на трассе, а пулеметы не ложились, стреляли выше горизонта. Потом спустились назад, и я начал стрелять что было сил… Выбрались.

 

– А потом вас представили к награде…

 

– Я не скажу, за что конкретно меня к ним представляли. Особенно дорога для меня медаль Жукова… Ее вручили через четыре года после войны.

 

Память стирает все

 

– Что помогло выжить?

 

– Желание жить, молитва матери и долг...Перед отправкой в Чечню любимая девушка, которая впоследствии стала моей женой, отдала мне свою цепочку. Всю войну я носил ее у сердца. И знал: надо не потерять, вернуть любимой.

 

– Война изменила дальнейшую жизнь?

 

– Да. Я не могу объяснить, как… Мировоззрение изменилось. Мы быстро стали взрослее, стали больше думать. Оглядываться назад. Правда, после войны с сослуживцами почти не встречались. Они все оказались далеко. Призыв из Ульяновской области был маленький. Знакомый земляк у меня оказался один, Петр Пешне, он был с другого батальона. Но его с нами уже нет. На войне Петра ранило два раза. Я не знаю, как сложилась жизнь остальных моих сослуживцев.

 

– А ваша собственная?

 

– Сыну 15 лет будет, дочери 13. Имею свой цех по производству пластмасс, есть коллектив, который в меня верит. Я там с утра до ночи. Дети у меня молодцы. Оба учатся хорошо, в гимназии. Занимаются с пяти лет теннисом. Я научил их рулить на мотоцикле. Гуляем вместе…

 

– В немногих интервью с другими ветеранами первой чеченской они рассказывают о кошмарах, о не сложившейся после жизни…

 

– Не буду кривить душой. Кошмары были, сейчас их уже нет. Память стирает все. Я не хочу вспоминать их. А жизнь сложилась так, что грех жаловаться на что-то.

– И все-таки что-то вспоминать приходится. Насколько я знаю, вы, как и многие ветераны той войны, участвуете в уроках мужества. Как бы ответили ребенку на вопрос «Что такое война»?

 

– Что такое война… (После длинной паузы, тихо). Не знаю, что бы я ответил, – ничего хорошего. Разруха. Гибель людей. Страдания. Слезы. Вот и все.

Андрей ТВОРОГОВ