Правовое воспитание начинается с… одежды

В молодежной правовой академии начался третий учебный год. Сюда после школьных уроков спешат ребята, которые направляют свойственную юному возрасту бешеную энергию в позитивное русло. Почему тогда некоторые их ровесники выбирают другой путь? О двух сторонах медали «НГ» беседует с руководителем академии, кандидатом юридических наук, зам. декана юридического факультета УлГУ Еленой Абдрахмановой.
– Первый выпуск у академии уже есть. Можно подвести какие-то итоги?
– Из тех ребят, которые окончили академию в прошлом году, нет ни одного слушателя, который не поступил бы в вуз. Хочу сказать, что не все они избрали профессию юриста. Среди них будущие экономисты, управленцы, студенты трансферного факультета, те, кто будет заниматься геологоразведкой, самолетостроением, машиностроением. То есть практика показала то, чего мы и добивались. Мы не ориентируем ребят на поступление в юридические вузы. Главное – дать им основу правовых знаний, повысить уровень их правовой культуры.
Те, кто еще не окончил школу, продолжают сотрудничество с академией. Мы создаем совет выпускников, и группа ребят, которые изъявили желание, будет работать координаторами с младшими курсами.
– Помимо знаний о праве дети еще что-то получают в академии?
– У ребят большой блок гуманитарных дисциплин. Они изучают русский язык и культуру речи. Есть очень интересный предмет – основы здорового образа жизни, где их учат составлять распорядок дня. На одном занятии составляли хронометраж дня, на котором дети смотрели, на что они потратили время. Сейчас это очень модное направление, называется тайм-менеджмент. Это актуально не только для специалистов, но и для студентов и школьников.
Кроме того, есть основа классического бального танца. Правда, дети помимо этого попросили показать им элементы современного городского танца, и преподаватели вне педагогической нагрузки пошли на это. Есть и еще одно занятие – основы рукопашного боя, самообороны.
– Случаи с отчислением из академии были?
– Да, и дело не в том, что ребята сделали неправильный выбор или поторопились. Дело в том, что во Дворце творчества детей и молодежи очень большое количество не менее интересных секций. Иногда им просто не хватает времени на все. При этом процент детей, которые перестают к нам ходить, небольшой. Думаю, это естественный процесс.
– Вы вузовский преподаватель, а студенты и школьники – это все же разные аудитории. Сложно было?
– На первых порах было трудновато, немного непривычно. Работать с возрастом от 14 до 16 лет мне помогает педагогическое образование. И здесь настолько сильна обратная связь – это такой заряд бодрости, креативное мышление, что нам порой приходится себя серьезно перестраивать, и благодаря этому мы на студентов смотрим по-другому. Ребята не позволяют нам расслабляться, это могут быть любые вопросы, и не только общеправового характера.
– Не могу не спросить вас как специалиста в уголовном праве, откуда эта циничность, жестокость, с которой совершают преступления подростки?
– Мне хотелось бы разделить эту проблему. С точки зрения юридической науки мы говорим о субъекте преступления, то есть человеке, которому исполнилось 14 или 16 лет, в зависимости от того, какое преступление он совершил. Очень часто это причинение вреда здоровью различной степени, насильственное преступление, из корыстных целей – кражи, грабежи, реже разбой. Преступность лиц несовершеннолетних имеет свою специфику.
Но, когда мы употребляем такой неюридический термин, как «социальная детская преступность», даже трудно сформулировать вопрос, само словосочетание жуткое. С точки зрения закона мы не можем говорить о преступлении, совершенном ребенком, – ему должно быть 14 лет. Но, тем не менее, противоправные деяния, в том числе и общественно опасные, которые подпадают под признаки преступления, ими совершаются. Мы нередко видим сцены просто невероятной, нечеловеческой жестокости, когда малолетние избивают своих товарищей и выкладывают эти кадры в Интернет.
Откуда истоки? Одни полагают, что это несовершенство законодательства. Буквально с прошлого года все громче и громче звучат голоса о понижении возраста уголовной ответственности. Мнения кардинально противоположные. И мы были очень удивлены, когда узнали, что большая часть тех, кто за, это 14-16-летние ребята. Мы проанализировали эту ситуацию, выяснилось, что очень часто дети бывают жертвами своих же товарищей, тех, кому буквально 12-13 лет, кто нападает, бьет, мешает учиться. То есть сами дети ратуют за то, чтобы их же товарищи с 12-летнего возраста понесли ответственность.
– Вы их сторону не принимаете?
– Я ни как юрист, ни как гражданин, безусловно, этой точки зрения не поддерживаю. История уголовного права знает примеры, когда уголовная ответственность наступала буквально с детского возраста. Это никоим образом не влияло на совершение таких деяний, как кража, нанесение различных увечий.
Полагаю, что проблем несколько. Первая, наверное, носит экономический характер. Если мы посмотрим на срез тех ребят, которые совершают эти общественно опасные деяния, это дети, во-первых, из приличных семей. Дело в том, что родители не уделяют им должного внимания из-за того, что заняты на работе, как показывает опрос. Это родители, которые работают на две ставки, в двух-трех местах, и, как им казалось, они обеспечивают ребенка всем: скутером, компьютером, одеждой, телефоном… Дело в том, что все эти материальные ценности не заменяют воспитательного процесса, который должен осуществлять родитель. Поэтому ребенок предоставлен сам себе. Во-вторых, дети из малообеспеченных семей, где родители не находят себе применения, скатываются до асоциальных элементов. Дети вовлечены в наркоманию, проституцию, ведут такой же асоциальный образ жизни. Мы констатируем такие случаи, когда ребенок попадает в воспитательную колонию в 14-16 лет и он впервые получает там свое спальное место, системное питание, свое полотенце, чего дома у него не было. Представляете, какой ужас!
С ребятами, которые не подлежат уголовной ответственности, возникает серьезная проблема – куда их помещать. Спецшколы, ПТУ находились в ведении Министерства образования, сейчас стоит вопрос, куда они должны относиться. Но, я полагаю, однозначно не к уголовно- исполнительной системе. Государство должно приложить все силы, чтобы помогать семье и этим детям. Вот отсюда вторая проблема – проблема разрушения семьи. Это полная утрата семейных ценностей и традиций. Наряду с усугубляющейся эмансипацией, раскрепощением общества ребенок оказывается не просто брошенным, а в очень опасной жизненной ситуации.
Третья – это, пожалуй, СМИ. Мы с ребятами в академии даже проделывали такую работу: они засекали время и фиксировали, какое количество сцен насилия они видят за определенное время. И вот представьте: в некоторые дни за час просмотра различных каналов, если переключаться, такие сцены заняли до 45 минут. И не факт, что школьник будет смотреть  мультики, а не боевики. Когда у него нет правильного воспитания, он не уверен в себе, он эту модель берет с экрана.
Пока не будет какой-то государственной программы, не будет секвестирования этих программ, наверное, дело с мертвой точки не сдвинется. Или взять одежду школьника. В школьной форме ребенок не ходит целый день. Во что он переодевается после уроков – это тоже норма его поведения. Если подросток выглядит вызывающе, это первый шаг к тому, что человек даже на этом уровне не воспринимает норм поведения. И если родителям некогда заниматься ребенком, на мой взгляд, единственный выход – система дополнительного образования. У ребенка не должно быть свободного времени, если он его неправильно использует.

СПРАВКА «НГ»
Молодежная правовая академия является структурным подразделением Дворца творчества детей и молодежи (ул. Минаева, 50). Ее слушатели – учащиеся от 14 до 18 лет. Обучение бесплатное. По окончании двухгодичного цикла обучения слушатели получают сертификат.
 

494 просмотра