Хозяйка – любовь
Как нас находит любовь? Как мы находим любовь? Как мы находим друг друга? Что держит нас друг возле друга и что разлучает? Бывает, человек всю жизнь не может ответить на эти вопросы. А задавать их все равно хочется.
Актерам, режиссерам, пожалуй, повезло. Они могут говорить, кричать, шептать о любви со сцены - в разных эпохах и жанрах. И вдвойне любопытнее узнать их реальные истории. За этим я и отправилась в театр-студию Enfant terrible, к его основателю и художественному руководителю Дмитрию Аксенову и актрисе этого театра Татьяне Леоновой.
«Молния» помогла
Они встретились в Пензенском театре кукол в 1992 году. Однажды на репетиции...
Татьяна: ...заходит в зал странный человек, лохматый, в синем рабочем халате, и в руках - бутафорский торт. Смущаясь, слегка заикаясь, обращается к режиссеру: так ли все сделал - торт должен был превратиться в букетик цветов. Знала, что это скульптор, бутафор, ну, в общем, такой «подвальный» человек: сидел где-то в мастерских в подвальном помещении и делал кукол. Настоящая встреча произошла год спустя. Однажды Дима вышел из подвала и заявил режиссеру: «Я тоже хочу поехать в Питер на фестиваль «Кук-арт», возьмите меня монтировщиком». Я была не занята в фестивальном спектакле, но навязалась: еду за свой счет, ни копейки на меня не потратите, только возьмите. В этой поездке мы и познакомились.
Дмитрий: Около года работал в театре-студии «Бум» в Пензенской области. Уход был достаточно травматичен, и я решил, что больше не буду работать ни в каком театре. Продолжу заниматься живописью. Но свои вещи реализовывать в Москве было трудно, это делалось через перекупщиков, и почему-то было противно. Нужно было искать хлеб насущный. А в Пензе работали однокурсники. Пошел туда. После молодежной студии государственный театр оказался другим миром, я действительно смущался в общении с артистами, они мне казались какими-то особыми людьми. А тут поехали в Питер, сели в поезд, я с дедушкиным чемоданом, конечно, в чемодане звенело... Так что сошлись с актерами на общей теме. Вошел в творческое ядро театра.
Т.: Я его тогда первый раз в приличной одежде увидела...
Д.: И в дедушкином чешском плаще. Часть фестивальных площадок была в Питере, часть - в Царском Селе. И мы ездили туда-сюда на автобусе. Как-то оказалось, что к нам подсела иностранная делегация и мест не хватает. А там можно было раздвинуть сиденье и сесть третьим.
Т.: И тут мне предлагают: «Тань, третьей будешь?».
Д.: На нашем же сиденье механизм оказался сломан. Говорю ей без всякого умысла: «Ну, садись на колени ко мне». Она и села.
Т.: Но не знала, как дышать! И надо же о чем-то разговаривать. Никакой темы не могу подобрать. Смотрела всю дорогу в окно - быстрей бы доехать. Но почувствовала, что мне приятно сидеть на коленях у этого человека. Хотя... Дело в том, что оба были людьми семейными, у обоих маленькие сыновья. Поездка нас все-таки сблизила. Когда вернулись, пришли в театр, увидели друг друга, Дима как закричит радостно: «Привет!». И... поднимает меня на руки. Все на нас уставились в изумлении. Он медленно меня опускает. И понимаю, что будто молния сверкнула.
Д.: Именно молния! Поставил ее аккуратно, и тут сцепились наши «собачки» на зипперах, то есть на застежках-молниях… И на глазах театральной публики, охочей до таких эпизодов, никак не можем отцепиться... Год-полтора у нас были обычные дружеские отношения. Мы же воспитывались в Советском Союзе, поэтому увлекались поэзией, книгами, о них говорили. Не о щах или планшетах... Могли поссориться из-за стихов Бродского! Собирались у меня в мастерской, я притащил из дома катушечный магнитофон, слушали Гребенщикова, Высоцкого. Приходила не только театральная публика, терлась и околотеатральная шпана. И Татьяна всегда приходила. Потихоньку завязался роман. Накануне своего 33-летия мне показалось, что это какая-то значимая дата и что-то произойдет в моей жизни. И стало понятно, что врать уже больше невозможно, что жить и растить детей в обстановке чудовищной лжи нельзя. Я ушел. Таня вернулась от друзей из Саратова...
Т.: ...мы пошли курить к мусоропроводу в подъезде. Дима и говорит: «Выходи за меня замуж». - «Я подумаю». Покурила, подумала: «Я согласна». Знаете, мы писали друг другу письма. Дима уезжал в Самару, картины возил в салон. Утром приезжал, садился на вокзале и писал письмо. Вечером возвращался обратно, а через пару дней приходило письмо. Он необыкновенно талантливый, умный, интересный - таким я его увидела. А когда стали жить вместе, всегда поражалась: Дима умеет предсказывать события - и они обязательно случаются.
Театр плюс Маргарита
Т.: Я человек более приземленный, порой нервничаю, что Дима больше времени уделяет театру, а не дому. Он не делит дом - театр, это для него единое целое. Хотя когда я занята в спектакле, тоже не помню о времени. Ревность к театру просыпается, когда я не играю: что же они так подозрительно долго репетируют? Уже десять вечера, ужинать пора.
Д.: Ведь мы уже имели семьи. И это в нашей ситуации накладывает отпечаток, отзеркаливает. Когда происходит роман, повседневная жизнь скрыта. А внутри семьи - жизнь другая. Время все проверяет и расставляет на свои места. Смотришь на людей, которые долго живут вместе, и понимаешь: вот это главное, а вот это второстепенное. Порой ревность, с одной стороны, кажется мне необоснованной, с другой, умом понимаю - тут я промахнулся с вниманием к ней. И вдруг в какой-то момент чувствую: я даже не мыслю, что Таня - отдельный человек. Это как я сам. Отношусь к ней как к себе (я же не буду перед собой каждый день приседать), а ей это кажется невниманием. У меня сложилось убеждение, что в глобальном смысле наши взгляды на жизнь, мировоззрение нераздельны. Но все-таки надо иногда останавливаться и подразумевать, что там личность, отдельный человек. Это не ты.
Т.: Димин сын Борис жил с нами. Они с моим Андреем ровесники. Притирались долго друг к другу. Придешь домой - войнушка, шум, драка. У нас ходила шутка по этому поводу: твои дети бьют моих детей, а наши стоят и смеются. Сейчас Борис учится в театральной академии в Петербурге на художника-постановщика. Андрей - флейтист (в этом году им исполнится по 25 лет). Наша 12-летняя дочь Маргарита собирается стать актрисой. С четырех лет писала сценарии, сказки, рисовала афиши, билеты, делала костюмы из полиэтилена. Она мыслит себя частью театра и даже «распределяет» роли. Пьесы, которые мы берем в работу, тоже читает, думает над ними.
Д.: Что такое счастье? Вопрос коварный. Потому что счастье - это не сундук, который ты однажды заимел, а потом ты в него только складываешь и складываешь. Счастье - мгновенное ощущение. И это мгновение может длиться вечно, а потом понимаешь - какое короткое оно было... Бывает, мы скандалим, орем - это естественно. Если такого не возникает, стоит задуматься: или это шизофрения, или люди абсолютно равнодушны друг к другу. У меня есть тихое подозрение, что хозяин в доме у нас все-таки - любовь. А любовь - прежде всего готовность отдавать себя полностью, без всякого расчета, что тебе это вернется или как-то отобъется. Неважно, есть взаимность или нет. Если ты только об этом задумаешься - что дадут взамен или в ответ, это уже торговля, а не любовь. Из-за этого все и рушится. Об этом мы говорим и в своих спектаклях. Ведь нет больше ничего на этом свете, кроме любви. Все остальное существует автоматически...
Они вместе больше 20 лет. Хорошо зацепились.
Татьяна АЛЬФОНСКАЯ
Читайте наши новости на «Ulpravda.ru. Новости Ульяновска» в Телеграм, Одноклассниках, Вконтакте и MAX.