От Москвы до Рейхстага. Ульяновцы вспоминают своих героев
Пол-Европы, полземли довелось прошагать Ивану Андреевичу Дорожкину. Вот уж судьба под стать фамилии. Не думал и не гадал о таком. Конечно, время тревожное было. И после финской, с которой вернулся живым-здоровым, ходили в народе тревожные слухи. Но кто же тогда ждал, что вот-вот начнется новая война. Мысли недобрые от себя гнали, надеялись на лучшее. На то, что правительство не допустит, что «броня крепка и танки наши быстры», кто рискнет на такую-то силу. Рискнули…
Не достроил дом Иван Дорожкин, не успел переселить в него жену и детей. армейской специальностью было ему не овладевать – бог войны, артиллерист. Но и доставалось же тем богам!
Из запасного попали на фронт глубокой осенью. Выгружались в промозглую темень, в изморось. Напуганные непривычной обстановкой, спешкой, храпели и ржали лошади. У людей страха не было. Напряженная обстановка, тревога, но знали: позади Москва, отступать некуда. В обороне были мучительно долго, но не пропустили врага к столице. С глубокой благодарностью к товарищам отзываются в сердце ветерана названия, памятные с той давней поры: деревня Петушки, Волоколамск. Стояли насмерть.
В расчете командира орудия Ивана Андреевича Дорожкина менялись люди. Кто убит, кто ранен. Самого судьба берегла. Уже на Смоленщине первый раз выбыл из строя по ранению. К счастью, зацепило легко, даже в тыл не отправили. Полечился – и снова на фронт.
Под Оршей, между боями, в ноябре 1943 года вступил в партию. Со времен войны долго хранил Иван Андреевич снимок, на котором снят возле знамени, да не уберег. А как бы посмотреть на себя молодого да бравого. Сражался без оглядки на пули и осколки. Как принято говорить, примером был командир, парторг батареи, врагам не кланялся.
После войны уже начертил на листке свой боевой путь, в одной рамке с благодарностями командования поместил. От времени выцвели карандаш и чернила, только память жива: Рудня, Минск, Рига, Варшава, Данциг. Здесь в боях едва уцелел. Отрезали врагу путь с Балтики. Но случилось так, что сами оказались в западне, отрезанные от основных сил. От всей батареи оставалось их двое с комсоргом наводчиком Ленькой Исаковым. Отбивались автоматами, потом гранатами, уходили от фашистов, по глубокому песку. И сейчас перед глазами та сосна, которую обходили с Исаковым с двух сторон, тот с вершины, а Иван – с комля. Здесь и срезал товарища снайпер. Прямо в висок попала пуля. Со всей осторожностью подбирался к нему Дорожкин, да тоже не уберегся, был ранен. Правда, спасся и панораму орудийную унес, что была у наводчика.
Снова повезло, что нетяжелой оказалась рана, так что успел Иван Андреевич до самого логова вражеского дойти, выпустить не один снаряд по Рейхстагу.
Второго мая после обеда передали на батарею: «Орудиям – отбой». Ждали все, очень ждали этой минуты, знали, что близко конец, но не поверили сначала, переспрашивали, а потом слушали непривычную в городе тишину. Да разве словами передашь чувства и мысли тех минут. Решили умыться. Из Шпрее смыли грязь и копоть. Зная уже, что в Берлине больше стрелять не придется, решили немного осмотреться. И что тогда поразило: дым, пыль кругом, а купальня гитлеровская никелированными штучками поблескивает.
Некоторое время спустя пришлось поволноваться Ивану Андреевичу и двум его товарищам. Не знали тогда, для чего и зачем отбирает высшее начальство ребят из строя: рослых, как на подбор, молодых и отчаянных, если судить по наградам. У самого Дорожкина их к концу войны было несколько: три ордена Красной Звезды, орден Славы, медаль «За отвагу» – славная память о боях под Москвой и Минском, в Латвии и Германии.
Так вот думали, что отбирают воинов для отправки на Дальний Восток. Оказалось, что предстоит принять участие в параде Победы. Но узнали об этом уже в Москве, когда начали учиться ходить строевым шагом. Пожалел тогда Иван Андреевич, что третий их товарищ Володя Елесин, москвич, в столицу тогда не попал.
Вспоминая те дни, Иван Андреевич много рассказывал о том, как готовились они к параду в Ворошиловских казармах в Сокольниках, как разыскали его, пригласили в гости и долго расспрашивали о брате сестры Елесины. А сам парад занял как бы один миг, настолько спрессованы были чувства: радость, напряжение, торжество победителя, горечь потерь, осознание того, что весь этот ад кромешный позади, что вражеские знамена на брусчатке Красной площади – это все завершение долгого-долгого пути.
Правда, домой попал только осенью, после октябрьских праздников. И хоть трудны были последние дни и недели, но уже ожиданием только.
А дома жизнь ждала мирная, но такая тяжелая, хлебнуть лиха пришлось немало и после войны. Был счетоводом в колхозе, потом избрали Ивана Андреевича председателем сельсовета в Должникове. Вырастили с женой троих детей довоенных, да еще двое детей появились в семье Дорожкиных. Дети о родителях не забывают.
Из редакционного архива
Читайте наши новости на «Ulpravda.ru. Новости Ульяновска» в Телеграм, Одноклассниках, Вконтакте и MAX.