Настоящий гусар. Как «Медведь» из Ундоров Авдеевку штурмом брал

До службы в 15-й отдельной гвардейской мотострелковой бригаде Николай Казанский преподавал физкультуру, был замдиректора по безопасности ундоровской школы Ульяновской области. 

Кажется, все хорошо, живи да радуйся. И тут неожиданно для всех он сообщает, что собирается поехать на СВО. По словам самого Казанского, это решение он принял по соображениям совести - там, на Украине, воюют его родственники, однокурсники, друзья, есть погибшие. Директор школы, его бывший классный руководитель, отнеслась с пониманием:

«Я так и думала, зная твой характер, что ты пойдешь».

Теперь он носит позывной «Медведь», а свой выбор объясняет просто:

«Я учитель. Я не мог иначе, когда Родина нуждается в защите».

За его плечами - служба по контракту в воздушно-десантных войсках. Сначала 242-й учебный центр, потом 76-я Псковская дивизия, потом 31-я бригада ВДВ.

- Когда в феврале все началось, у меня в 31-й бригаде оставалось много сослуживцев. Они были в Гостомеле. Тогда понесли потери, погибли мои друзья. И уже сидеть на месте ровно я не мог. Когда объявили мобилизацию, я сам ходил к женщине, которая занималась военным учетом, спрашивал: «Есть мне повестка? Нету?» При каждой встрече. В конце сентября она ответила: «Просто готовься». Тут я понял, что в списках уже есть. Сумка у меня к тому времени была готова.

На импровизированный сборный пункт в райцентре Казанский пришел в форме, со своим беретом. Некоторые родители подходили к нему - думали, что он из военкомата.

- Родители ребят просили: «Вот это мой сын, присмотрите за ним». А я им объясняю: я такой же мобилизованный, у меня повестка, - вспоминает «Медведь» и добавляет: - Потом вышли на крыльцо, сфотографировались всем составом. Тот снимок у меня сохранился, вот только многих из тех, кто на нем, уже нет.

- Берет-то пригодился?

- Когда на сборный пункт в Самаре приехали пацаны из разведки 15-й бригады - тоже все в тельняшках - сразу подошли: «Где служил?» Я говорю: 242-й учебный центр, Псковская дивизия, 31-я ВДВ. Они: «О, наш человек!.» Ну а если серьезно, на СВО очень пригодились хорошая физическая форма и навыки, полученные в «школе безопасности», потом в работе учителем физкультуры.

По воспоминаниям Николая Казанского, перед отправкой мобилизованные промаршировали по Куйбышевской площади в Самаре - дело было 7 октября, в честь годовщины, когда в 1941-м мобилизованные уходили на фронт. Тоже мобилизованные, но на другую войну. Николаю Казанцеву выпала война за Луганскую Народную Республику,

- Стояли в закрепе около полугода - на трассе Сватово - Кременная. В июле 2023-го были штурмы, отбросили противника до границы Луганской области, закрепились на высоте, - делится командир. - Потом нас сменили, и в октябре 2023-го мы поехали на Авдеевку - на штурм.

- Расскажите, как начиналась для вас эта операция.

- Мы заскочили верхом на танках: десантом на броню - и вперед. Пять танков в колонне. Задача была пробиться через лесопосадку, высадиться и рассредоточиться. А получилось так, что навстречу нам со стороны противника заходили «Брэдли» - они хотели отбить ту же посадку. Два встречных штурма одновременно. По нам начали бить со всего - противник не понимал, что здесь идет наш штурм, они готовили позиции для своих штурмовиков, а мы должны были проскочить мимо. И нас начали накрывать жестко. Тяжелый был бой. Но он хотя бы был контактный - мы стреляли по ним, они - по нам. Не то что сейчас, когда дроны не дают даже подойти. Начал перевязывать раненых. Ко мне подползают бойцы: «Что делаем?» Мы до своей задачи даже не доехали. Выхожу на командира роты по рации. Он уже не смог принять командование. Я сам принял решение: заходим в посадку. Вперед, к противнику. А часть людей решила откатываться назад. И это была роковая ошибка. Мы зашли вплотную к противнику - они перестали по нам бить, боялись попасть по своим. А те, кто начал отступать, - там очень много полегло. Когда мы развернулись на танках, четверо выпали с брони. Среди них старшина роты - мой близкий друг из Саранска. До сих пор живой, но с тяжелой контузией, сейчас в Крыму. Он выходит на связь: «Медведь», наши лежат у позиций противника!» Пробиться к ним не могли. Я взял двух пулеметчиков и пошел. А как раз в том месте с «Брэдли» высадили украинских штурмовиков, и они попали прямо к нашим разведчикам.

Разведчики говорят: «Дальше - противник». Я говорю: «У меня там пацаны». Мне: «Хочешь - иди». Присел, подумал.

- И вы все-таки пошли…

- Идти надо. Пулеметчик на меня смотрит - все напуганы, а там наши друзья сидят. Пустили пленного вперед: «Иди, кричи своим»:  «Хлопцы, хлопцы, свои!» А мы за ним. Когда уперлись - дальше невозможно - я подошел к краю посадки: «Буду делать одиночные выстрелы, а вы ползите. В посадку не заходите, пока не поймете точно, что это я стреляю». Сделал выстрелов пять-шесть. Они доползли. Один тяжелый - ногу перебило пулеметной очередью. У другого - легкие осколочные. Начало смеркаться. Дал команду на эвакуацию. По итогу со мной в посадке на ночь остались четыре человека. Двоих я считал погибшими, а потом оказалось, что они помогали эвакуировать других. Из двенадцати человек моего взвода в тот день не погиб ни один.

- Чудо.

- Чудо. Я верю в Бога. Всю дорогу на танке молился. Потом с пацанами обсуждали - еще двое тоже молились. Как будто куполом каким-то накрыло. Я видел, как снаряды пролетали прямо над головой - просто улетали дальше. Лег пониже на броню, чтобы осколки шли над. Бах, бах… Доехали - все живы.

- Вы говорите, что война с тех пор изменилась. Как именно?

- Тогда был плотный контактный бой, а сейчас, чтобы подойти вплотную, я не знаю, сколько дронов надо на себе пережить. Их стало несравнимо больше. Хотя и тогда они летали. Помню, летит дрон, а на нем - как будто трехлитровая банка привязана. Рядом стоял разведчик - позывной «Охотник». Я ему: «Охотник, к тебе гости!» - «Вижу». И - бух! Такая воронка… Я думал: все, нет «Охотника». Вызываю - живой! Задачу мы выполнили. В октябре меня ранило, в декабре вернулся в строй. Еще раз заходил на задачу, но понял, что психологически после ранения уже не вывожу. Комбат сказал: «Ты сломался, похоже». Замполит бригады предложил заниматься документацией, потом предложили стать водителем. И все - я теперь водитель в снайперской роте.

- Дома кто ждет?

- Три сыночка.

- Готовы отпустить сыновей в армию?

- Армия - это мужская школа. Как в поговорке: в армии был - гордись, не был - радуйся. Захотят - я буду только за. Хотя не хотел бы сидеть дома и думать: вот сейчас мой сын с парашютом прыгнет - откроется, не откроется… Я маме всегда говорил, что прыжки через две недели, в день прыжка врал, чтобы она не волновалась. Прыгал, потом звонил: «Все, я прыгнул». Она: «Ты же сказал - только через две недели!» Так каждый раз - чтобы не переживала.

- Сейчас мама хоть немного успокоилась, раз вы водитель, а не штурмовик?

- Относительно. Она не знала, что я был штурмовиком. Перед тем боем сказал: «Едем на задачу, связи не будет». А потом по новостям загудело: «Авдеевку берут наши, дым стоит!» И в общих переписках пошло: «Этот - двести, этот - двести…» Про меня тоже сначала сказали, что «двести». У нас очень дружная семья. С сестрой у нас настоящая братская любовь, она старше. Когда я маленький был, кто-то обидит, она: «Пошли!» И мы шли вместе! Вот у меня такая семья.

На вопрос, что он чувствует, когда слышит о продвижении российских войск вперед, боец ответил: «Гордость. И сильное желание, чтобы все это скорее закончилось нашей победой».

Андрей ТВОРОГОВ

Читайте наши новости на «Ulpravda.ru. Новости Ульяновска» в Телеграм, Одноклассниках, Вконтакте и MAX.