Лаванды ко Дню Победы. Мечтал быть художником, а стал героем

Вновь день оранжево-черных лент. Еду в Урень Ульяновской области, захожу в знакомый дом, а там она, моя старенькая, дряхлая прабабушка, на лице которой радость ребенка. «Приехала все-таки, я ведь за тридевять земель живу, а ты приехала. Поди устала, давай-давай, садись на койку, отдохни, мой милый друг». А я, протягивая букет лаванды, купленный в городе, лишь об одном прошу:- Расскажи-ка, ба, про мужа своего. Про героя нашего безвестного.

«Иван Тимофеевич Максин. Так звали его. Родился в 1912 году в Ташкенте, где его отец был капельмейстером военного оркестра. С детства привили любовь к искусству, с детства рисовал Ваня. Все мечтал быть художником, поступить в академию. Бывало, возьмет старую кисть да рваный лист бумаги и нарисует столь милую открытку подругам сердца, да так метко, что до сих пор хранят старушки эти юношеские каракули. Хвалились мне, мол, остались следы погибшего героя, а сами, поди, и не знают, что у меня три комода его следов. Затем, в 1929 году, его семья переехала в Симбирск и осела в нашем родном Урене. Переезд дался Ванечке тяжело, на время забросил рисовать. Часто твердил, что там, в Ташкенте, душу оставил, а вместе с ней и кисти.

Спустя два года излечила своего художника. Жила-то я в Симбирске, а тут бабка моя приглашала к себе, помочь мол. А номер дома не сказала, лишь упомянула о синей крыше. Перепутала дома, зашла к Максину. Так и познакомились. На следующий день пришел с портретами. По памяти рисовал, да так, что дух захватывает. В вечер того же дня поняли: любим. Так и поженились. И стал мой художник вновь писать и приручать, словно зверька, к искусству, все про световой треугольник Рембрандта твердил.

…За 40 дней до начала войны он был призван в действующую армию. Письма почти не писал, а если и писал, то кратко - «Жив» - да птичку в конце нарисует, чтобы скрасить мои горестные дни. Да что мне птичка, когда глаз его несколько месяцев не видела. Где-то в Западной Белоруссии был брошен отбивать атаку немецких танков. Ванечка потом рассказывал, что в том бою он находился у орудий, в качестве «артиллерийской прислуги». Удалось уничтожить один немецкий танк, после чего остатки той военной части, всех тех, кто уцелел, собрали и погрузили в эшелон, чтобы перебросить на другой участок. Этот эшелон был разбомблен немецкими бомбардировщиками. Но дедушка твой был удачливым, родился в рубашке - уцелел, хоть и получил тяжелое ранение. После госпиталя его отправили в тыл, где он до конца войны работал на военном заводе. Более того, бедный мой дед успел еще посидеть в сталинском лагере, был освобожден после смерти Сталина, но пережил отца народов всего лишь на несколько месяцев…

Эти несколько месяцев были самыми счастливыми дня меня. Увидела я, через муки и страдания, глаза своего художника. Своего милого, безвестного героя, который не стал художником и не стал кавалером хоть какой-нибудь медальки… Все обещал, что на праздник Победы нарисует мне картину лавандовых полей, будет моим личным Кристианом Жакелем».

Ксения Висарова

4685 просмотров