Выходи на Венец яйца катать! Как симбиряне отмечали главный праздник церковного года
«Праздник праздников, торжество торжеств» - так православная церковь именует Светлое Христово Воскресение. В дореволюционном Симбирске к Пасхе готовились загодя и всем миром. После строгих недель Великого поста город оживал от ярмарочного гула, колокольного звона и праздничной суеты, охватывавшей каждый дом.
О том, как волжский Симбирск встречал светлые пасхальные дни, расскажет наш корреспондент.
Увидимся на звоннице
С началом Великого поста Симбирск словно просыпался от зимнего оцепенения. К 1897 году в Симбирской губернии насчитывалось 8 православных монастырей, 263 каменных и 458 деревянных храмов. Сам Симбирск справедливо именовали городом церквей: на 27 тысяч жителей приходилось 29 храмов и 2 монастыря.
В полночь на Пасху Симбирск взрывался звоном. Голоса подавали все колокола: кафедральный Троицкий собор, Спасо-Вознесенский собор, храм Иверской Божией Матери, Никольская, Тихвинская, Смоленская, Богоявленская, Владимирская, Успенская и многие другие церкви. Медный гул шел отовсюду - с холмов и из низин, с Венца и от волжского берега. Со всех сторон ему вторило людское ликование: «Христос Воскресе!» - «Воистину Воскресе!»
Всю Светлую седмицу колокола - после долгого молчания в страстные дни - не умолкали. Подниматься на звонницу и бить в колокола позволялось любому желающему. Многие не упускали такую возможность: колокольный звон над Венцом не стихал от рассвета до заката. По свидетельствам старожилов, ребятня отправлялась на колокольни - «звонить в колокола и любоваться предместиями города сверху».
Достойно встретить великий день - значит привести в порядок все: как душу - говением и молитвой, так и дом - свежей побелкой и рушниками. Крестьяне ставили в передний угол кадочки с зерном и святые иконы: священник с причтом обходил дворы, совершая молебны, а освященные семена потом смешивали с обычным зерном и вывозили на пашни.
Хорошо яичко к Светлому дню
На площади у Вознесенского собора, между улицами Московской и Панской (ныне Ленина и Энгельса), разворачивалась Сборная ярмарка - крупнейшая в городе. Торговые ряды пестрели всем, чего душа пожелает: домашняя утварь и ткани, лаки и краски, наряды и украшения, пушнина и овчины, чай и сахар, утки, куры, рыба. С 1829 года, с разрешения губернатора Жмакина, ярмарка разрослась, захватила Большую Саратовскую улицу (ныне Гончарова) вплоть до Казанской (ныне Красноармейская), а затем докатилась до самого Венца.
Отдельное внимание наши земляки издавна уделяли праздничной трапезе. Каждый предмет на столе имел свой символический смысл. Некоторые из них бережно хранятся в фондовой коллекции музея городского быта «Симбирск конца XIX - начала XX века», это подлинные свидетельства той эпохи. Их можно увидеть
10 апреля на выставке «Красота домашняя».
- На пасхальном столе симбирян непременно была пасочница, форма для творожной массы, традиционного угощения. Рядом - икорница: икра и рыба были частью старинного блюда кальи, похожей на современный рассольник, - рассказывает старший научный сотрудник музея-заповедника «Родина В. И. Ленина» Светлана Галкина. - Из материалов Симбирской городской управы можно узнать, что в 1894 году из рыбных товаров населению предлагались паюсная и свежая икра, сельдь, семга, сазаны свежие и малосоленые, сомина свежая, белуга, осетрина. Причем 1 фунт паюсной икры стоил 1 рубль 40 копеек, осетрины свежей - 35 копеек.
Особый интерес вызывает старинная глиняная пасочница. В ней готовили пасху - творожное лакомство, без которого немыслим Светлый праздник. За столетия рецепт почти не изменился: творог, сухофрукты, сливочное масло.
В центр стола всегда ставили крашеные яйца. К слову, традиция красить яйца на Пасху восходит к временам императора Тиберия. Согласно преданию, Мария Магдалина принесла ему весть о воскрешении Христа и подарила белое куриное яйцо. Тогда император усмехнулся: как белое яйцо не может стать красным, так и мертвый не воскреснет. Но яйцо в руках Магдалины тотчас заалело. В Симбирской губернии бытовали два вида пасхальных яиц: «крашенки», однотонные, чаще всего выкрашенные луковой шелухой, и «писанки» - расписанные двумя - четырьмя красками, покрытые затейливыми узорами. Со временем к куриным добавились деревянные, шоколадные и ювелирные. Состоятельные горожане дарили их в знак особого расположения. Каждое яичко - маленькое произведение искусства.
На кон или на «долбянку»
Пасха в Симбирске была неразрывно связана с праздничными гуляньями. Молодежь с большим воодушевлением включалась в празднование. К Светлой неделе приурочивали каникулы для гимназистов и студентов.
Анна Ильинична Ульянова-Елизарова писала в «Воспоминаниях об Александре Ильиче Ульянове» о праздновании Пасхи в 1870-е годы на Старом Венце:
«На Пасху сюда выходили катать яйца, и Старый Венец пестрел яркими платьями и красными рубахами местных обывателей. Водружалась карусель, сновали продавцы рожков, семечек и маковок».
С первого воскресенья после Светлой недели, Красной горки, начинались хороводы. Главным уличным развлечением было катание яиц. Благодаря экспедициям фольклориста и этнографа Михаила Матлина удалось восстановить детали того, как проходили пасхальные забавы.
«Желающие участвовать ставят по одному красному яйцу на кон. Потом по очереди, отходя шагов на двадцать, каждая берет большой сшитый из сукна или тряпицы мяч и катит им в то место, где стоят яйца. Сшибет - яйцо ее, нет - остается кону. И так до тех пор, пока все не будут выкатаны», - писал исследователь в статье «От Святок до Кузьминок: русские народные календарные обряды Симбирской губернии по записям XIX века».
Не менее популярной была «долбянка»: участники ударяли друг о друга крашеными яйцами, побеждал тот, чье оставалось целым. Дети в первый день Пасхи обходили дворы родных и знакомых. Христосовались, получали по яйцу, а иногда просто молча стояли у двери.
Всю неделю симбиряне обменивались визитами и подарками. Близким родственникам дарили одежду, знакомым - куличи и расписные яйца. В театрах шли специальные представления, в Дворянском собрании устраивали бал, по улицам и площадям гуляли толпы нарядных горожан среди каруселей и лотков со сладостями.
«Вечером, после ужина, крестьянские девушки и молодые парни собираются из всех улиц к одному дому в кружок. Играют в горелки, в рябые, в слепую сковороду. Наигравшись досыта, начинают петь хороводные песни и в заключение пляшут под гармонию или балалайку. Нередко хоровод продолжается всю ночь; перед светом расходятся по домам. Так длилось до самого заговенья перед Петровым постом», - писал Матлин.
Победа над смертью
Что важно, традиция праздновать Пасху не прерывалась даже в самые тяжелые годы войны. Симбирск-Ульяновск оказался в центре церковно-патриотической жизни страны. Осенью 1941-го, когда ходили слухи о возможной сдаче столицы, а линия фронта неумолимо приближалась к Кремлю, Московская патриархия была эвакуирована в город на Волге. Во всех церковных документах Ульяновск стал обозначаться историческим именем - «Богоспасаемый град Симбирск».
- О том, как праздновалась Пасха в военные годы, в нашем архиве сохранилась оперативная сводка Ульяновского горотдела НКВД, датированная апрелем 1942 года. В ней сообщается о проведении пасхальных служб в трех городских церквях, на которых присутствовало около пяти тысяч человек. Сама сводка носила положительный характер и завершалась упоминанием того, что службы способствовали подъему патриотического духа прихожан, - рассказал «Народной» директор Государственного архива новейшей истории Андрей Пашкин.
Менялись эпохи, но пасхальный возглас «Христос Воскресе!» неизменно звучал над Волгой, напоминая о том, что надежды на воскресение не тщетны и смерть побеждена.
Олеся ЗЛОТНИКОВА
Читайте наши новости на «Ulpravda.ru. Новости Ульяновска» в Телеграм, Одноклассниках, Вконтакте и MAX.