Не потерять себя

Впервые я увидела его работы 20 лет назад. Застывала надолго у каждой картины, обомлела, очаровалась, влюбилась в мир, созданный художником. Мир, ни на что не похожий и полный загадок, чувств, парадоксов, мыслей. Полный тишины, которую хочется слушать бесконечно, чтобы хоть чуть-чуть приблизиться к гармонии.
Сейчас в галерее Союза художников работает выставка произведений заслуженного художника России Бориса Клевогина, творческий отчет к 60-летнему юбилею, 187 работ. Хотите удивиться? Задуматься? Убедиться, сколько красоты в этом мире проходит мимо вас, сколь таинственны порой простые вещи? Приобщайтесь. А я вновь и вновь признаюсь в любви к художнику.
Готовясь к выставке, Борис Васильевич что-то переписал заново, что-то отложил в сторону и «себя увидел». Порой, глядя на работы 20-летней давности, «сам себе удивлялся». Признается: «Наверное, я остался в том времени, когда я сформировался как художник. То были счастливые годы: сколько мы читали, сколько художников увидели, которые были «закрыты», сколько молодых и талантливых приехали тогда в Ульяновск и стали моими друзьями, сколько было поездок и разговоров об искусстве»…
Говорят, художник всю жизнь себя ищет. Клевогину кажется, что главное не искать, а не потерять себя. Не растерять то, что изначально вложено в тебя свыше. Как этого добиться? Секрет от Бориса Васильевича в общем-то прост: «Работать, как душа велит. Лет-то уж действительно много. Хочется как-то оправдаться перед Богом, убедиться – не зря тебе что-то было дано». А знакомый народ удивляется: «Да что ты все работаешь да работаешь!». Зато он уж точно не растерял себя. И остался поразительно верен сюжетам, любимым предметам, мыслям. Нравится ли созданное? «Просто всякая работа – непременно размышление, будь то пейзаж или натюрморт, – считает художник. – А всякое размышление – это условность языка. Пусть даже зритель истолкует твой язык совсем по-другому. Чем образнее вещь, тем больше ассоциаций она будет вызывать. По-моему, это важно. И надеюсь, что созданное как-то помогает людям, кого-то греет».
Клевогинские кабачки, тыквы, утюги, самовары, букеты луговых цветов не списаны с натуры один к одному. «Когда все сделано в лоб – это неинтересно, – убежден художник. – С помощью предметов тоже можно поразмышлять о конфликтах и отношениях между людьми. Можно, конечно, писать и без иносказаний. Вот меня спрашивают: «Почему на ваших работах так много веревок?». Мне кажется, веревка вообще символ жизни. Всю жизнь по ней карабкаемся, иногда соскользнем, иногда обдираем ладони, и самое страшное – когда веревка обрывается»…
Клевогин признается, что много вещей отвлекает от творчества: быт, ненужный звонок с утра, суета, безумное количество ненужных бумаг, потеря профессионализма, опаздывающие люди. А раньше к этому относился спокойно. «Наверное, начинаешь дорожить временем, которого, как понимаешь, осталось гораздо меньше, – говорит Борис Васильевич. – Но случаются такие дни: приходишь в мастерскую, поставишь музыку, джаз или классику, никто и ничто не отвлекает, что-то пошуршал, поделал – и вот оно, счастье… Ловишь себя на мысли: чего ж тебе еще надо, что ты бурчишь-то? Усталость от творчества? Накапливается, конечно. Но творчество же и спасает».
А потом нас спасают клевогинские задумчивые утренние туманы над рекой, старый и пронзительно одинокий кактус, умиротворяющая грустная красота осеннего утра, букет луговых цветов, от негромкой красоты которого хочется плакать…

Татьяна ФОМИНА

540 просмотров