Праздник со слезами на глазах. Как ульяновские бойцы встретят 9 Мая в Херсонской области

Великая Отечественная война шла 1418 дней. Немногие из тех, кого призвали в первые, самые мрачные дни, дожили до взятия Берлина. В этом году продолжительность специальной военной операции превысила продолжительность Великой Отечественной. Мужчины из Ульяновской области, которые сейчас служат под Голой Пристанью, сражаются уже четвертый год. Что такое «праздник со слезами на глазах», они знают, кажется, лучше, чем кто бы то ни было.

Опорный пункт полка 1253 — примерно в десяти километрах от Голой Пристани, на некогда мирной трассе. Доехать сюда тяжело: в этом году мертвая зона вокруг линии фронта расширилась, беспилотники стали летать дальше, позиции наших ребят теперь целиком в этой самой мертвой зоне. Журналисты так далеко заезжают редко, а в полку 1253 вовсе не бывают. Но спецкоры ИД «Ульяновская правда» не просто доехали, а пообщались с бойцами и уже готовят к выходу документальный фильм с позиций полка. Он выйдет позже. А пока – тем, кто остался дома, от тех, кто на передовой, и о тех, кого уже нет - о той войне и той Победе. Поздравление, воспоминание и переосмысление.

И будет мирное небо

На опорнике командует «Прапор» - до войны он служил в ГИБДД, делал в общем ту же работу: наблюдал за дорогой. Но, разумеется, в совсем других условиях. Он немолод. А дедушка и бабушка его в годы Великой Отечественной были детьми.

«Гаишные привычки тут, как ни странно, работают, — говорит он. — На трассе привыкаешь читать обстановку: машина не та, водитель не тот, фары моргают не так. Здесь то же самое. Смотрим за дорогой и смотрим в небо. С неба вся угроза».

История рифмуется снова и снова: Великая Отечественная была первой войной, в которой массово применялась боевая авиация. Нападение фашистской Германии началось с массированного авианалёта: бомбардировщики люфтваффе уничтожали колонны техники, укрепления, атаковали мирные города. Народная память зафиксировала это, кажется, в самом нашем культурном коде: в День Победы мы желали друг другу мирного неба, и большинство из нас не задумывалось, что это значит. Сейчас эти слова переосмысляются по-новому.

- Мы вернемся в Ульяновск к Дню Победы. С какими словами вы бы  обратились к землякам в этот праздник?

- Я не мастер говорить... Но низкий поклон ветеранам, тем немногим, кто еще с нами, и тем, кого уже нет. Вы прошли четыре года, наше подразделение идет свой четвертый («Прапор», как и другие ульяновцы подразделения, был призван в сентябре 2022 года. - Прим. авт.). Теперь я понимаю по-настоящему, как вам было тяжело и какие вы были сильные. Мамам, женам, детям солдат - отдельно. Пока дома ждут, мы стоим. Берегите себя, мы вернемся. Мы выполняем задачу по защите нашей Родины. Мы не подведем, Победа будет за нами.

«Азамат» вооружен не только автоматом, но и антидроновым ружьем. Его брат по оружию, боец с позывным «Хитрый», держит устройство, оно выявляет беспилотники и частоту, на которой поддерживается связь с оператором. С помощью ружья он глушит сигнал и сажает «птичку». Получается, конечно, не всегда: противник меняет частоты и диапазоны частот, однако посаженных БПЛА все-таки много. Работают в паре.

«Мне нужно обратиться к ульяновцам? — переспрашивает «Азамат». — Хочу пожелать мирного неба и…»

Он начал с шаблонной, заученной в школе фразы. Но запнулся, поняв, что сейчас она звучит иначе.

«Мирного неба, — повторил он. — Всем землякам, поколению победителей, тем, кто остался. Сейчас, находясь здесь, мы понимаем, как тяжко быть вдали от дома такой большой срок. С 9 Мая, ветераны!»

«Поздравляем парней, мужчин, которые находятся на передовой сейчас, - начал поздравление «Хитрый». - И тех, кто находился на передовой тогда. Желаю всем здоровья, удачи и вернуться поскорее домой».

Солдаты, конечно, не обучены говорить как политики или чиновники. Но вопреки первому впечатлению их слова оказываются куда точнее заготовленных речей. И с той войны домой до сих пор вернулись не все, кто-то лежит прямо там, в Донбассе: например, не найденный поисковиками солдат, вышедший на танки генерал-фельмаршала фон Клейста.

Дивизии и полки

Ульяновской области в 1941 году ещё не существовало — она была выделена из Куйбышевской и Пензенской только указом Президиума Верховного Совета от 19 января 1943 года в составе двадцати шести районов. Но на территории, которая позже станет Ульяновской областью, было сформировано несколько подразделений.

Самое известное — 154-я стрелковая дивизия, 23 октября 1942-го за бои под Козельском её преобразовали в 47-ю гвардейскую стрелковую дивизию — и под этим номером ульяновцы дошли до Эльбы и Берлина.

Кроме того, в декабре 1941 года в Мелекессе (ныне Димитровград) была развёрнута 431-я стрелковая дивизия. Войну она закончила под названием 58-й Одерской Краснознамённой ордена Кутузова — то есть на Одере, в Силезии.

Еще на территории нашего края формировалась и пополнялась 336-я стрелковая дивизия. Её вместе с 58-й бросили под Зайцеву Гору, в самое тяжёлое и малоизвестное место Ржевско-Вяземской операции, в мясорубку на Варшавском шоссе зимой - весной 1942 года. Об этом помнит, кажется, только поисковое сообщество.

Всего из Ульяновской области на фронт отправились 268 тысяч человек; домой не вернулась примерно половина — 125 619 ульяновцев. Воевал почти каждый четвёртый житель, не считая стариков, женщин и младенцев. Среди мужчин призывного возраста — фактически все, кто мог держать оружие. Ушли в большинстве своём в первые два года и ушли в самые проклятые места — Гомель, Брянск, Зайцева Гора, Ржев.

Странно, но до 2022 года всё это мы знали, в общем, по школьному учебнику и парадам. Мирная жизнь четырёх послевоенных поколений выработала к Великой Отечественной отношение почтительное, но скорее праздничное, если не карнавальное: звезды на пилотках, бравурные марши... Подлинный масштаб того, что было восемьдесят один год назад, стал пониматься, пожалуй, только теперь: когда в город начали привозить «двухсотых», когда мы сами стали отсчитывать дни, недели, месяцы и годы от мобилизации.

Сравнивать ту войну с нынешней напрямую, разумеется, нельзя. Ничего сопоставимого с Курской дугой, с прорывом блокады Ленинграда, с «Багратионом» или Висло-Одерской операцией на наш век не выпало — ни больших наступлений, ни прорывов, ни котлов. Наша война — другая: позиционная, дроновая, изматывающая.

Что мы поняли

Наше поколение не выставило трех дивизий, дивизия сейчас на фронте одна: 104-я, десантно-штурмовая. Один мотострелковый полк, 1253, и четыре именных батальона. Число воюющих меньше на порядок, и это помогает осознать масштаб того, что было тогда: не укладывающийся в голове океан стали, невозможные ни в какой другой войне по своим масштабам армии, наступления и катастрофы. Это был наш Судный день, несопоставимый ни с чем другим. Любая другая война на этом фоне меркнет, как куст пред Синайской горой.

Но ужас, через который проходят люди, - тот же самый. Звук мессершмитта перетекает в звук FPV-дрона, а грохот гаубичной и минометной канонады, сырость блиндажей и холод черных ночей вовсе не изменясь протянулись нитью сквозь эпохи.

Одинаковые солдаты одинаково хотят домой, и одинаковые матери боятся услышать самые страшные на свете слова. Это, наверное, и есть то, что роднит наши поколения через восемьдесят один год: вот эта будничная страшная работа, через которую кто-то должен пройти, чтобы дома было мирное небо.

Большинство из них, из солдат этой войны, большинство из нас уже не смогут в сердцах сказать прадеду то, что они поняли. Восемьдесят лет — это слишком далеко.

Не получится сказать: дедушка, а я понял, почему ты не любил рассказывать о войне, понял, что значит мирное небо. Не до конца, не во всём — у тебя было страшнее, у тебя было больше, ты прошел через такое пекло, до которого нам, Бог даст, не дойти.

Не получится сказать: я понял, почему ты в День Победы плакал. А нам, маленьким, тогда говорили: дедушка устал...

Фото Алексея Шишова

Читайте наши новости на «Ulpravda.ru. Новости Ульяновска» в Телеграм, Одноклассниках, Вконтакте и MAX.