Леонид Борткевич: "Ленин - личность!"


Какие только составы «Песняров» не приезжали в Ульяновск за последние пять лет!
Какие из этих коллективов, отпочковавшихся от легендарного советского ВИА, считать творческими наследниками основателя ансамбля Владимира Мулявина, а какие из них самозванцы? С этим вопросом «Ульяновская правда» обратилась к одному из первых и самых известных «песняров» Леониду Борткевичу.

У него тоже своя группа с легендарным названием. И она после длительного перерыва совсем недавно побывала в нашем городе. Беседа вышла обстоятельной и выходящей за рамки обсуждения клонов.
- Леонид Леонидович, сегодня «Песняры» по количеству одноименных составов едва ли не обгоняют приснопамятный «Ласковый май». Как к этому относиться? Кого считать настоящими, а кого - нет?
- Официальный состав - наш. Мы считаемся основными и даже зарегистрированы в Роспатенте как носители марки, товарного знака. У нас больше всего музыкантов, которые работали с Мулявиным до конца его дней. Что касается клонов, то это же сейчас модно. Больше того, если уж совсем честно, то этого еще Мулявин хотел, чтобы по стране ездило как можно больше «Песняров». Так что мы не против. Пускай поют, если на них зритель ходит. Зарабатывать же надо всем. Нет проблем.
- В свое время вас справедливо называли советскими «Битлз». Лишь по нелепой случайности вы не стали такими же популярными и легендарными во всем мире, как ливерпульская четверка. Что же в конечном счете помешало?
- Друживший с Джоном Ленноном и Полом Маккартни американский продюсер Сидней Гаррис впервые пригласил нас в первую гастрольную поездку по США в 1977 году. Это было турне по 15 южным штатам. Выпустили нас из страны только с условием, что концерты пройдут под эгидой празднования 60-летнего юбилея Великой Октябрьской социалистической революции. Мы были такими послами социализма, переходящего в коммунизм в Соединенных Штатах. Подавляющее большинство зрителей на наших концертах тогда составляли потомки российских эмигрантов 1917 - 1918 годов. Популярный музыкальный журнал «Биллборд» разразился большой статьей о «Песнярах» с нашим фото на обложке и громким заголовком «Вторжение русского рока в Америку». Это подействовало на советское правительство, как красная тряпка на быка. Через год Сид захотел сделать нам большой мировой тур. Потом мы узнали, что эту идею ему подкинул сам слушавший нас Джон Леннон. «Битлз» к тому времени давно распались. И Джон увидел в «Песнярах» преемников своего легендарного квартета. Сидней обратился напрямую к тогдашнему министру культуры СССР Фурцевой. Через нее это дошло лично до Брежнева. И Леонид Ильич нас не отпустил: «У нас холодная война». Побоялись, видимо, большие начальники, что мы станем петь на английском языке. Что кое-кто из музыкантов может там остаться. Фурцева озвучила нам волю генсека: «Вы поете о любви и о Родине. Вот и делайте это дома». Гаррис еще раз попытался выйти на нас со своим предложением в обход Фурцевой и Брежнева. Но мы на это не решились. Не смогли ослушаться власти, которая нас тогда кормила-поила. А если бы случился тот мировой тур, «Песняры» были бы во всех мировых музыкальных энциклопедиях наравне с «битлами».
- Сегодня вы ощущаете себя национальным достоянием хотя бы на территории СНГ?
- Нет. Того огромного, на что мы были горазды, не случилось. Хотя наши песни переводятся на многие языки. По числу ремейков мы обошли самого Киркорова. Но в «ящик» нас почему-то не приглашают, а это ведь сегодня залог успеха и популярности. Мы стараемся быть сдержанно современными. Очень осторожно внедряем рок в новые песни и программы. Одно могу сказать точно - этого эйрэнби и прочей экспериментальной лабуды в творчестве «Песняров», пока я жив, не будет. Мне Мулявин перед самой смертью сказал: «Вот увидишь, все в жизни циклично, попса сама уйдет». У нас свой особый культурный путь. Наши песни могут конкурировать в мире. Мы встречались с Эриком Клэптоном. И он попросил меня показать ему что-нибудь чисто русское. Я сыграл и спел «Ой, цветет калина…». Эрик был в неописуемом восторге: «Две ноты, простейшие секвенции, но как гениально!».
- Вы же дружили с ушедшим недавно из жизни солистом другого белорусского ВИА «Верасы» Александром Тихановичем?
- Еще как дружили. Саша - великий артист в том смысле, что до последнего никто не знал даже, что он настолько серьезно болен. Все благодаря его обалденной харизме. К тому же на людях он не показывал своих страданий, а на сцене становился лет на двадцать моложе. Его хит «Малиновка» сначала принесли нам в «Песняры». Но Мулявин ненавидел простые шлягеры. От «Вологды» бесился просто, всякий раз ее исполняя. Он, особенно в последние годы, любил большие формы, масштабные рок-оперы. Тяготел к ним, потому что там был простор для его излюбленного голосоведения. Вот мы и отдавали песенки попроще «Верасам», тем же «Сябрам»… На похороны Саши Тихановича, несмотря на сильные морозы, пришло пол-Минска. Многие просто не смогли, не успели попрощаться - столько было народу. Это показательно.
- Вы неоднократно бывали в «загнивающей» Америке. Даже жили там продолжительное время. Какое самое яркое впечатление?
- Бриллиант, подаренный президентом Трампом. Правда, тогда он еще не был главой государства. Я очень переживал за него по-дружески. Эта больная баба-яга Клинтон так обливала моего друга грязью! Для меня Трамп - как для моей мамы Лемешев. Она была поклонницей певца, даже лично его знала.
- Продолжим про политику, раз уж начали. Граница, которую устанавливают между нашими странами Лукашенко и Путин, - это серьезно, на ваш взгляд?
- Не переживайте, будете, как и раньше, ездить к нам в Беларусь без виз. Слухи об охлаждении отношений наших президентов, равно как и о пограничных столбах, сильно преувеличены. Мы летели к вам из Минска через Москву, а до российской столицы ехали на машине. Тоже, начитавшись газет, думали, что там граница. Так вот никакой границы там нет. Просто проверяют паспорта. Но и до того так было. А обратно вообще проезд свободный, даже без паспортного контроля.
- Немного ностальгируете по советскому прошлому?
- Скорее, по стране, которую мы умудрились профукать. Это был Союз очень многих умов и сердец, очень многих душ и национальностей. Люди стабильно получали зарплаты, ездили бесплатно отдыхать по профсоюзным путевкам и верили, что будет завтра. Мы смотрели друг на друга и видели братьев и сестер. Мы искренне, честно и без оглядки любили друг друга. Сейчас только бабульки, баблишко в копеечном эквиваленте. А в той стране остались первый поцелуй, первая любовь, самые яркие и запоминающиеся минуты жизни, ощущение безграничного какого-то счастья.
- Каким вам увиделся Ульяновск много лет спустя?
- Хороший, современный. Мы же в Ленинском мемориале уже много раз были. Впервые - сразу же после его открытия в 1970 году. Озвучивали тематическую программу «Товарищ кино». Она подарила мне одну из самых незабываемых в жизни встреч в вашем городе. В одном лифте ехал с легендой советского кино Борисом Андреевым. Жму кнопку, а он мне: «Слабо нажали. Сейчас выскочит». Я растерялся и обалдел просто… Ульяновск - это же огромный кусок нашей советской жизни. Мы же воспитаны на Ленине. Он - Личность, хотя и во многом противоречивая. В созданной им стране строились новые предприятия не в пример нынешней. Она самую страшную войну в истории человечества выиграла…
- Вы же сегодня единственный обладатель наследия великого Мулявина. «Шапка Мономаха» не давит?
- Есть у нас одна проблема. Все хотят на концертах слышать только старые и хорошо знакомые мулявинские хиты. А Владимир Георгиевич оставил после себя много незаписанного аудиоматериала. Весь его архив сейчас действительно у меня. Это завещание Мули, как мы его называли. Это им написано, но не реализовано. Нет студийных записей. В конце прошлого года мы рискнули и записали песню «Лебедь». Это последнее, что написал Муля, но не успел исполнить. Потом эта катастрофа и восемь месяцев с переломом позвоночника. Такая судьбень. Во время нашей последней встречи он рассказал мне, каким видит дальнейшую судьбу «Песняров». За «Лебедь» просил особенно. Но мы очень долго не решались. Я догматически до сих пор придерживаюсь его творческого почерка. Проверяю себя Мулявиным. Постоянно ловлю себя на мысли: а как бы он поступил в том или ином случае.
- Сегодня в российском кино мода на байопики. Вам в связи с этим никогда не предлагали снять художественный фильм о «Песнярах»?
- Много в этом направлении было потуг разных. Но режиссеры и продюсеры быстро сдавались. Это же непреподъемный объем материала. Это должно быть что-то эпическое.
- А кого вы видите в роли Мулявина в таком случае?
- Его сын Валера мог бы сыграть отца. Там гены налицо. К тому же Валерий профессиональный актер. И давно мечтает сняться в кино. Если о звездах, то в роли Мули был бы очень хорош Игорь Николаев. Недавно мы записывали вместе песню для программы Первого канала «Точь-в-точь». Игоря загримировали под Мулявина. Сходство поразительное. На записи присутствовала одна самая преданная фанатка Владимира Георгиевича Галина Иванова. У них были настолько теплые и близкие отношения. Все шло к тому, что Муля готовился сделать Гале предложение и стать ее мужем. Так вот, Галина, увидев Николаева в гриме, зарыдала, а потом упала в обморок. Пришлось ее нашатырем откачивать. Мулявин в исполнении Николаева был как живой.

Евгений Вяхирев

28 февраля 2017 г. 09:16
  • 214 просмотров