Слово предоставляется адвокату Чернышёву…

Он защищал тысячи людей. Выучил праву тысячи молодых специалистов. Получил звание заслуженного юриста и почетного адвоката России, награжден профессиональными медалями и орденами. В прошлом году президент наградил его орденом «За заслуги перед Отечеством» второй степени. Он написал четыре книги…

А в 2012 году вице-президент Адвокатской палаты Ульяновской области Валерий Чернышев попал в книгу сам - в Золотую книгу Ульяновской области. В тот год выбрали всего двух достойных граждан региона: Аркадия Пластова и его.

- Валерий Иванович, у вас столько наград и званий. Разного уровня. Звание почетного гражданина Ульяновской области и место в Золотой книге - вот эта награда не затерялась на фоне всех других?

- Напротив, я считаю это одним из высших своих общественных достижений. За каждую награду испытываешь гордость, это естественно. Но вот присвоение звания «Почетный гражданин Ульяновской области» и процедура награждения в Большом зале Ленинского мемориала в присутствии тысячи ста человек - это особенно. Была приглашена вся моя семья: жена, дети. Это такое чувство трепета, знаете.

- Адвокатов много. Почему лучшим признали именно вас?

- Здесь принималась во внимание не только моя сугубо профессиональная деятельность как юриста, как защитника. А в первую очередь - моя общественная работа. С 1972 года я преподаю основы права. Не только в институтах, читал и общественные лекции. В 1974 году попал на телевидение. Почти девять лет на ГТРК вел программы «Слушается дело» и «Спрашивали? Отвечаем». Потом на РенТВ была моя программа «Телеадвокат». Я договаривался с судьями, которые делали выездные судебные процессы на предприятиях. Мне давали громадную выдвижную ТВ-станцию с аппаратом сотрудников, мы ехали, делали передачу.

- А письма, наверное, пачками приходили в адрес вашей редакции?

- На «Спрашивали? Отвечаем» несколько тысяч писем было со всей области. Люди писали из деревень, когда не могли сами доехать до адвоката, а вопрос был насущный и срочный. Каждый понедельник отвечал. Это уже в то время дало мне определенный авторитет как общественника. Даже сейчас, когда иду на центральный рынок, продавцы в возрасте до сих пор узнают и кричат: «Эй, ведущий, иди сюда, скидку пять процентов даем!».

- По сути, это была бесплатная юридическая консультация. И, насколько я знаю, именно вы занимались организацией оказания бесплатной юридической помощи в нашем регионе, уже вне телевидения...

- Семь лет назад у нас произошло личное знакомство с Глебом Глебовичем Глинкой, он тогда был руководителем Российского отделения Американской ассоциации юристов. Я ему подарил свою книгу, мы поговорили, заинтересовали друг друга. Он предложил сотрудничество. Сначала они учили наших адвокатов по сугубо профессиональным вопросам. Затем Глеб Глебович предложил организовать в нашей области «горячую линию» бесплатной юридической помощи. Выучили пять наших адвокатов. Потому что работа на «горячей линии» требует специальной подготовки: звонят, сразу надо ответить, безошибочно. Потом мы так поднаторели в этом вопросе, что нам стали звонить люди от Калининграда до Владивостока и от Мурманска до Крыма. Всего таких линии три в России: у нас, в Санкт-Петербурге и в Московской области. Благодаря этой работе о нашей области стали говорить в Правительстве РФ.

- Кроме «горячей линии» ведь работает специальная приемная в Ульяновске, куда могут обратиться люди и получить бесплатно помощь адвоката?

- Да, мы работаем в рамках Федерального закона о бесплатной юридической помощи, который был принят в одиннадцатом году. Надо его читать, там написано, какие категории граждан имеют право на такую помощь. Но хочу сказать, что наша область предупредила его появление. Лично я принимал участие в составлении регионального закона. Мы собрали все подобные законодательные акты, которые уже были в России, впитали все самое лучшее и получился такой документ, на который сегодня уже ориентируются другие регионы. Теперь каждый год пять - шесть тысяч граждан из Ульяновской области получают абсолютно бесплатно юридическую помощь. Над этим работают пятьсот наших адвокатов.

- Есть мнение, что бесплатная помощь - значит плохая помощь. Так ли это?

- У нас есть Кодекс профессиональной этики адвоката. Там прямо сказано, что помощь, оказываемая бесплатно, не должна отличаться от помощи, оказываемой за деньги. Тем более что по закону о бесплатной помощи нам за это платит областной бюджет. Для получателей она бесплатная, а для адвокатов это заработок. Но часто случается, что адвокаты работают абсолютно бесплатно. У нас для таких есть награда специальная, мы ее сами придумали и ежегодно вручаем: на камне высечен Дон Кихот на коне и Санчо Панса.

- Лично вы часто были Дон Кихотом?

- Часто. Например, когда я считал, что человек не виновен, что его приговорили несправедливо, то годами мог работать по конкретному делу бесплатно, лишь бы только добиться справедливости. Вот, например,  шумное было дело лет десять назад. Аллу-киллера судили. Она убила парня, который пытался ее изнасиловать. Она его застрелила из его же пистолета. Ей дали хороший срок. А я считал, что она не виновата. Ее уже направили в колонию в Мордовию.  Я дошел до заместителя председателя Верховного суда России, там опротестовал приговор. Признали, что она не виновна в умышленном убийстве. Приговор отменили. Освободили из-под стражи в зале суда. Два года за нее бился.

- Хорошо, когда человек не виновен. Тогда приятно быть адвокатом. А что если защищать приходится плохого человека? Есть противоречие между служебным долгом и человеческими чувствами?

- За сорок пять лет я одних только убийц защищал больше двухсотпятидесяти человек. Почти все из них оказались виновными в разной степени. Трое из них получили смертную казнь и были расстреляны. Во многих случаях прекрасно понимаешь, что человек виноват, он и сам вину признает. Но бывает и по-другому. У нас есть правило, что позиция защитника ни в коем случае не должна противоречить позиции подзащитного. Говорит он, что не виноват, хотя тысяча доказательств обратного, и адвокат обязан искать аргументы в его оправдание. Хотя ты убежден, что он виноват. Вот тут есть противоречие между внутренними убеждениями и позицией профессионала. Но тяжелее всего работать вразрез с общественным мнением.

- Например?

- Защищал я в Рузаевке человека, который убил двух человек из-за денег. Был выездной процесс, в Доме культуры проходил. Каждый день на процесс там собиралось человек двести, столько, сколько мог вместить зал, и вокруг суда стояла огромная толпа. Прокурор попросил смертную казнь - гром аплодисментов. А потом судья говорит: «Слово предоставляется защитнику, адвокату Чернышеву». Гробовая тишина. Ну я нашел, что сказать. Конечно, мне не аплодировали, но хорошо, что не освистали. Когда из суда выходил, меня конвой охранял. Толпа расступилась, и слышу в спину: «Сам, наверное, людей убивает, раз так защищает хорошо убийцу». Это, конечно, тяжело…

- В кино показывают, что адвокаты - это герои, которые сами ведут расследования, дни и ночи этому посвящают, жизнью рискуют. Насколько это правда?

- Это сказочная ситуация. У нас пока юридическое сообщество к такому повороту событий не готово. Мы не можем проводить расследования. В Америке - да, они примерно так работают. Но существенное движение в сторону соблюдения прав человека в России за мою профессиональную жизнь я наблюдаю. Когда я начинал работать, адвокат допускался в судопроизводство только с того момента, когда уже все дело закончено следствием полностью. Уйму томов напишет следствие и лишь потом отдает: «Вот, знакомься, предъявляй ходатайство, а мы еще посмотрим - удовлетворить или нет». Потом адвокатов стали допускать к делу с момента предъявления обвинения. А теперь уже с момента задержания.

- Видела, что студенты-юристы учат наизусть целые кодексы. Неужели это реально? Вы лично знаете все законы наизусть?

- Когда я учился, законодательство было не развито. Кодексы практически не менялись. Благодаря фотографической памяти тогда я знал все законы именно наизусть: 269 статей Уголовного кодекса, весь Гражданский кодекс, Гражданско-процессуальный кодекс, там под шестьсот статей. Сейчас, конечно, этого нет. Госдума по пятьсот статей в год выпускает. Налоговый кодекс каждый месяц меняется. Теперь важно не столько знать все наизусть, сколько уметь ориентироваться во всем этом.

- Как вы стали адвокатом?

- Случайно. После школы работал слесарем по ремонту электровозов. Однажды приехал мой товарищ и сказал, что на наш район Подмосковья пришло две путевки, по которым можно ехать сдавать экзамены в Саратовский юридический институт. Я и не знал, что такое юриспруденция. В кино только суды видел, да и то редко. Согласился ехать поступать только за компанию с другом. На всякий случай, если пролетим, взяли еще билет из Саратова до Оренбурга, чтобы там отпуск провести и порыбачить. Лески взяли с собой, крючки. Но порыбачить не получилось, поступили.

- Родились вы в Подмосковье, учились в Саратове. А как в Ульяновске оказались?

- На 225 выпускников нас десять было с красными дипломами. И мы могли сами выбрать место и город работы после института. Я выбрал ульяновскую адвокатуру. Впервые приехал сюда в феврале 70-го на преддипломную практику. Город готовился к столетию Ленина. Он весь сиял, кругом свежие постройки! Магазины ломились от продуктов. В Саратове было с этим очень непросто. Мясо невозможно было купить. Студентам в общежитии по договоренности с райкомом партии продавали вечером по 250 граммов сосисок. А сюда приехал - все есть. Я про себя сразу подумал: «О-о-о, какой хороший город, красивый!». И многие годы поддерживался этот уровень. Не скажу, что сразу влюбился в работу адвоката, лет пять мне понадобилось для этого. А вот Ульяновск понравился сразу.

- Почему не сразу полюбили работу? Разве вы не знали, что вас ждет, пока учились?

- Вообще пока учился, прокурором собирался стать. На учебных процессах всегда выбирал позицию обвинителя. Но получилось так, что в последний момент резко изменил свои планы и желания. На практике оказалось, что защищать человека намного сложнее, чем обвинять.

- Не жалеете теперь?

- Мне столько людей за всю жизнь сказали спасибо, что жалеть невозможно.

Екатерина Нейфельд

 

444 просмотра