Пропавшие могилы забытых солдат. О Симбирском воинском мемориале Первой мировой войны

11 ноября 2018 года исполнится 100 лет окончанию Первой мировой войны. Россия выведена из войны несколькими месяцами ранее, в начале марта 1918 года, советским правительством, и на крайне тяжелых условиях. Результат не был закономерным. Вступив в войну в 1914 году для защиты Сербии, преодолев испытания поражений, Россия смогла ответить мощными ударами по своим врагам, и когда общее положение неприятельского блока было безвыходным, вооруженные силы России были дезорганизованы революционными событиями в стране. Гигантские усилия, предпринятые на фронтах, в итоге обнулились бесславным выходом из войны, а подвиги миллионов солдат преданы забвению.

В отличие от многих стран-участниц той войны, в России до последнего времени было не так много памятников, посвященных Первой мировой. «Во Франции, Германии и Британии нет ни города, ни деревни, где не было бы монумента не вернувшимся с Великой войны. В этой войне погибли два миллиона русских солдат, два миллиона французов, два миллиона немцев, миллион англичан и несчитанные сотни тысяч из самых разных стран и уголков земли – от Новой Зеландии до Ирландии, от Южной Африки до Финляндии», – написал историк Анатолий Уткин в книге «Первая мировая война».

В настоящее время отношение к памяти о той войне меняется: в 2012 году в списке дней воинской славы и памятных дат России появился День памяти российских воинов, погибших в Первой мировой войне 1914-1918 годов, – 1 августа, когда Россия вступила в войну, объявленную Германией. Во многих городах и населённых пунктах за последние несколько лет появились памятники, посвящённые героям Первой мировой. В Ульяновске подобного памятника нет, что вовсе не справедливо, так как в Симбирске еще в годы войны была увековечена память о погибших солдатах, создан воинский мемориал на местном военно-гарнизонном кладбище.

История военно-гарнизонного кладбища в Симбирске началась в 1887 году. Как писал П.Л. Мартынов: «[…] Симбирская городская дума, в 1887 году, отвела, в распоряжение местного военного начальства, участок земли, около десятины, на северном городском выгоне, рядом с почтовой Казанской дорогой, в расстоянии версты от новых казарм, для устройства на нем отдельного военного кладбища, так как до того времени нижних воинских чинов хоронили на городском кладбище, в особо отведенном для того участке». Кладбище огородили небольшим валом со рвом.

При закладке часовни. А.В. Глинский(Х). 1904 год. Из фондов ГАУО

В начале XX века благоустройством военного кладбища занимался Симбирский уездный воинский начальник полковник Антоний Викторович Глинский (18?-1918). При нем в 1904 году на кладбище появилась каменная часовня. За старания по приведению в порядок военного кладбища он получил свидетельства о благословении от епископа Симбирского и Сызранского Никандра 18 декабря 1903 года и от Святейшего Правительствующего Синода 9 февраля 1904 года.

С отъездом А.В. Глинского, кладбище постепенно пришло в запустение. «В позорно-заброшенном состоянии» застал его генерал-майор военно-судебного ведомства в отставке, член-учредитель Императорского военно-исторического общества Александр Владимирович Жиркевич (1857-1927), эвакуированный с семьей из Вильны в Симбирск в 1915 году. Шла Первая мировая война, на кладбище хоронили умерших в симбирских госпиталях от ран и болезней солдат Русской армии, также там хоронили военнопленных солдат неприятельских армий, скончавшихся в Симбирске. Жиркевич, развивший в Симбирске большую общественную деятельность, был поражен безучастным отношением к военному кладбищу в годы войны, к процессу погребения своих же солдат, которых, как он писал в автобиографии, отвозили на кладбище в телегах из-под навоза, хоронили в убогих гробах, голыми, без воинских почестей, без духовенства.

Жиркевич стал бороться с таким ненадлежащим положением, добился того, что стал попечителем военно-гарнизонного кладбища на безвозмездной основе. Ему была придана особая команда нижних чинов под руководством офицера, которая за несколько месяцев благоустроила кладбище. Как отмечал Жиркевич в памятке о военном кладбище: «[…] были разысканы забытые могилы, поставлены кресты с надписями, кладбище разбито на разряды, могилы покрыты дерном и т.д.». Духовенство и особый наряд войск стали сопровождать скончавшихся воинов до места упокоения, заведены особые погребальные гроба и дроги. Жиркевич сам провожал воинов в последний путь.

В деятельности на благо воинов (с 1916 года он был инспектором более 10 военно-лечебных заведений Симбирска, в том числе самых крупных: в Гончаровском доме на Новом Венце, Дворянском собрании, Александровской больнице, Чувашской школе. – Прим. авт.), находил духовное удовлетворение, это был его патриотический долг в годы войны. Раздавал раненым крестики, иконки, книги духовно-нравственного содержания, хлопотал за них, за их семьи, помогал иногда нуждающимся материально, на благотворительные деньги приобретались гармоники, балалайки, был создан склад махорки для раздачи нижним чинам по очереди. Принимал и предсмертные просьбы.

При закладке часовни. А.В. Глинский (Х). 1904 год. Из фондов ГАУО

Жиркевич считал, что память об умерших в симбирских госпиталях воинах необходимо увековечить. Благоустроенное гарнизонное кладбище со временем должно было стать Симбирским воинским мемориалом войны, где будущие поколения могли бы почтить память своих героических предков, – таково было стремление Жиркевича. Для кладбищенской часовни он закупил на собственные средства икону Спасителя, и поместил ее над входом, где были евангельские слова: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные и Аз успокою вас». Для увековечения памяти умерших солдат на пожертвования отлили и установили на военном кладбище особый колокол, для которого была построена деревянная колокольня.

Об установке колокола Жиркевич написал в своем дневнике 20 мая (2 июня по нов. ст.) 1917 года: «Сегодня после нескольких месяцев возни и осложнений мною подвешен на военном братском кладбище колокол в 10 пудов. [...] На колоколе изображены Георгий Победоносец и надпись, мною же сочиненная, такого содержания: «Этот колокол отлит в ноябре 1916 года на деньги, пожертвованные чинами Симбирского гарнизона в вечную молитвенную память о воинах, которые, будучи присланы в Симбирские госпитали из действующей армии, скончались в них от ран и болезней, полученных при исполнении служебного долга в войне с Германией, Австрией, Турцией за Веру и Родину, и погребены на гарнизонном кладбище, да вещает он потомкам о подвигах доблести здесь, в Бозе почивших».

Закладка часовни на Симбирском военно-гарнизонном кладбище. 1904 год. Из фондов ГАУО

В автобиографии и в памятке о военном кладбище Жиркевич написал, что изначально на колокольной надписи были слова: «за Веру, Царя и Родину», однако уже после Октябрьской революции слово «Царь» было уничтожено. Вот как сам Жиркевич это описывал: «Когда утвердилась Советская Власть, то красные солдаты потребовали от меня, чтобы с колокола сбить надпись «Царь», грозя, мне, разбить колокол. Пришлось уступить. Слово это сбили, а место где оно было ранее, залили сажей с маслом. Это красные воины назвали «убить царя».

При советской власти Жиркевич остался попечителем кладбища, 12 ноября 1920 года Симбирским уездным военкоматом ему было выдано подтверждающее удостоверение. Военное кладбище еще некоторое время было действующим. В 1918 году на этом кладбище у часовни, как писал Жиркевич, был похоронен его первый благоустроитель отставной генерал-майор А.В. Глинский, вернувшийся в Симбирск годом ранее. В период Гражданской войны на Симбирском военном кладбище хоронили солдат противоборствующих сторон. Известно, что 27 июля 1918 года здесь были захоронены трое погибших при занятии Симбирска чехов, о чем сообщала газета «Возрождение» № 6 за тот год. Хоронили и красноармейцев, отбивших в итоге город, об этом писал Жиркевич. Причем красноармейцами на кладбище устраивались митинги. Возможно, после одного такого митинга от Жиркевича и потребовали убрать с колокола слово «Царь».

Тем не менее, для советской власти и красноармейцев Симбирское военно-гарнизонное кладбище оставалось чуждым, так как представляло воинский мемориал солдат царской армии«Русско-германской войны». О кладбище не проявляли должной заботы, наоборот, очевидно с отмашки новых властей оно стало постепенно разоряться. Деревья рубились на дрова, ветви ломались на казарменные веники, портились «памятники и вставленные в них фотографии офицеров и кадет местного кадетского корпуса только потому, что это были представители монархической России» – писал Жиркевич. Дошло до того, что среди могил устраивались приюты любовных свиданий. Жиркевич и тут пытался бороться, добился того, что на колокольне было размещено обращение к посетителям вести себя благопристойно, но оно постоянно срывалось. «Гонения на монархические могилы продолжались».

В дневниковой записи от 7 августа 1922 года Жиркевич сообщал, что накануне побывал на бывшем (уже так) военном кладбище: «Кладбище произвело на меня удручающее впечатление, какого я ожидал: ни одного креста – все срублено на дрова в эту зиму, вероятно, сторожем, сидевшим без дров, а также обывателями, все поросло «травой забвенья». Остался десяток каменных памятников, которые нельзя было сжечь. Я посидел среди могилок, подумал, погрустил, перешепнулся с прошлым. Сколько трудов стоило мне привести в порядок, упорядочить вопрос о погребении русских воинов-героев. И все, все погибло. В сорной траве валяются дощечки с надписями – точно следы бывшего вооружения, оставшиеся после побоища. На прощание, сняв шапку, горячо помолился за воинов-страдальцев, из которых многих знал лично, посещая госпитали. Потом – земной поклон памяти безвестных героев, счастливо не доживших до гибели всего того, за что страдали, поливая кровь, и отдали свою жизнь».

А.В. Жиркевич. Работа А.Н. Остроградского. 1922 год. Из фондов Ульяновского областного художественного музея

В автобиографии, написанной в конце 1923 года, Жиркевич сообщал, что военное кладбище упразднено, осталась только часовня, из которой реквизированы церковные ценности. Колокол в память российских солдат Первой мировой войны еще в 1920 году из кладбища передан группе верующих Христорождественской церкви бывших казарм Ленкоранского полка (ныне ул. Тухачевского, 13/124. – Прим. авт.). В конце 1920-х годов эта церковь была закрыта, вместе с ней утрачен и колокол. Касательно кладбища, то сегодня можно лишь приблизительно его локализовать. Краевед Вячеслав Николаевич Ильин называет территорию домов № 16 и 18 по улице Гафурова на севере Ульяновска, основываясь на собственном исследовании вопроса и свидетельстве людей, привлеченных к санитарно-эпидемиологическому обследованию данной территории во время ее застройки, в процессе которой были найдены костяки и фрагменты обмундирования. Стоит подчеркнуть, что в Государственном архиве Ульяновской области, как сообщил ведущий архивист Антон Юрьевич Шабалкин, имеются «Списки умерших военнослужащих» за период 23.02.1889 – 17.11.1916.

В акте по обследованию городскими властями закрытого военного кладбища 7 июня 1926 года: «Военное кладбище, обнесено рвом и валом, но уже опустившимся так, что через него можно во многих местах пройти людям и скоту. На кладбище имеются следы бывшей сторожки по-видимому недавно кем-то сломанной и каменная часовня, которую тоже пытаются ломать. Кладбище засеяно деревьями, часть которых срублена и многие обломаны; кресты и памятники разрушаются. Никакого надзора за кладбищем не ведется. Один склеп провалился и имеется не покрыт. глухой колодец».

В другом документе за 1 октября 1926 года позади воинского кладбища указано открывшееся в том году новое магометанское кладбище на северном выгоне, судя по всему то, что ныне по ул. Гафурова, Фурманова.

История Симбирского воинского мемориала Первой мировой войны – забытая часть истории города, трагичная тем, что забвению преданы места последнего упокоения защитников Отечества, и даже сегодня, спустя век, память о них никак не увековечена в городском пространстве. Данной публикацией хотелось бы почтить героев Второй Отечественной войны.

Антон Долматов,

член Российского военно-исторического общества.

При подготовке материала использованы

документы Государственного архива ульяновской области.

Личные фонды: А.В. Жиркевича, А.В. Глинского, П.Л. Мартынова

журнал «Мономах»